Криминальная история России. 1995 – 2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль

Татьяна продиктовала адрес и объяснила, как добраться до ее дома. Через несколько минут Андрей уже стоял возле дверей ее квартиры. В руках у него была бутылка шампанского и цветы. Татьяна открыла ему дверь. Она была веселая, улыбающаяся. Андрей вошел в квартиру…

Пашу Цируля в Бутырку доставили под вечер. Он уже замерзал в багажнике черной «Волги». Сразу же он стал высказывать свои претензии к руоповцам.

– За что меня, старого человека, больного, в багажнике, как какого-то дешевого фраера, перевозите, менты?

– Паша, – серьезно ответил один из руоповцев, – это для твоей же безопасности, для сохранения твоей жизни.

– В каком это смысле?

– Повези мы тебя в салоне, так ведь твоя братва уже в засаде стоит, чтобы отбить. Ты думаешь, мы бы дали им такую возможность? Сами бы погибли и тебя бы шлепнули, чтобы ты им не достался. Так что другого выхода у нас, Паша, не было. Пришлось тебя в багажнике везти, а не в автозаке. Зато тут тебя ждет полный почет и благополучие. Ты же в дом родной, в Бутырку приехал.

Да, для вора в законе действительно тюрьма – это дом родной. Не случайно поэтому многие из них имели наколки «Не забуду мать родную». Эта, казалось бы, безобидная надпись выражала совсем не любовь к родимой матери, а именно к матери всего воровского мира. Это была своеобразная клятва, запечатленная в татуировке.

Поэтому и следственный изолятор, и крытая тюрьма, «крытка», и колония со всевозможными режимами для любого законника была вроде родного дома. Тут он был маршал, генерал преступного мира.

– Ну что, Паша, пошли документы оформлять, – сказал руоповец.

Пройдя через служебный вход с Новослободской и предъявив свои удостоверения, сотрудники достали документы по поводу Паши – санкцию прокурора Москвы на его арест. Дежурный, стоящий на дверях, кивнул: проходите. Пашу вели в наручниках.

Паша шел по коридору. Он догадывался, что многие из тех, кто попадался ему навстречу, – сотрудники тюрьмы, следственного изолятора, находящегося рядом Следственного управления ГУВД, – узнавали его.

Все внимательно смотрели на него. Конечно, многие знали его в лицо по фотографиям, некоторые – лично. В какой-то мере это импонировало Паше.

Наконец его привели в какую-то комнату, где еще раз обыскали, провели через тюремный обряд – картотека, фотографирование, пальчики прокатали.

Вся эта процедура заняла около двух часов. Наконец он должен был пройти прожарку и помывку, где прожаривали его одежду, а его должны были повести в баню. Неожиданно распорядок был изменен.

– Тебя, Павел Васильевич, – обратился к нему руоповец, – к начальнику на беседу зовут.

– На беседу так на беседу, – отозвался Паша.

Конвоир шел на небольшом расстоянии от него, как бы выражая тем свое почтение.