Крик болотной птицы

Вдвоем-то оно проще. Так что же, по рукам?

Стариков на такое предложение ответил не сразу. Он размышлял. То, что этот навязчивый человек подошел к нему не просто так, а с конкретным умыслом — точнее сказать, с заданием от немцев, — в этом Стариков ничуть не сомневался. Вопрос был в другом — нужно или не нужно Старикову держать этого человека рядом с собой? С одной стороны — вроде бы и не нужно. Ведь это же — вражеские глаза и уши, которые постоянно будут рядом. А работа Старикову предстоит тонкая, опасная, и как ее выполнить, если рядом постоянно будет фашистский осведомитель? Но это была лишь одна сторона медали, а если вдуматься, то присутствовала еще и другая. Если, предположим, Стариков откажется от навязчивой дружбы с этим человеком — ну, так немцы приставят к нему кого-нибудь другого. Третьего. Четвертого. И не факт, что Старикову так вот запросто удастся их раскусить. Так что уж пускай лучше будет этот. А там поглядим.

— По рукам, — кивнул Стариков. — Тем более что у меня как у новичка в этом деле имеется много вопросов…

— Ну, так я тебе на них и отвечу! — радостно произнес собеседник. — Не к немцам же тебе обращаться. Мало ли как немцы отнесутся к твоим вопросам! А я — человек свой. В одной, как говорится, лодке…

— Я тоже так думаю, — согласился Стариков.

— Вот и расчудесно! — Радости собеседника, казалось, нет предела. — Да, а кличут-то тебя как?

— В смысле? — не понял Стариков.

— Ну, тут у каждого из нас свое прозвище, — пояснил собеседник. — По именам, видишь ли, нам называться нежелательно. Опасно…

— А в чем опасность? — спросил Стариков."

"— Да опасность-то — на виду. — На этот раз собеседник показался Старикову вполне искренним. — Вот ты представь: а вдруг когда-нибудь этот лагерь захватят большевики? И что тогда? А тогда — нам с тобой надо будет спасаться. Скрываться от их пролетарского возмездия. — Собеседник невесело усмехнулся. — А скрываться под прозвищем куда как удобнее, чем под собственным именем. Разве не так? Есть и другая опасность. Вот ты представь. Подготовил ты человечка, а он взял да и сдался большевикам. Или партизанам… А кто, спросят они, тебя обучал всяким таким премудростям? Ну, он и ответит — такой-то и такой-то. И занесут тебя товарищи большевики в свои списки… Равно как и всех твоих родных. Ведь остались же у тебя на той стороне родственники, не так ли? Мать, жена… Так что скрываться под прозвищем куда как надежнее. Целее будем. Разве не так?

— Наверно, так, — поразмыслил Стариков. — Но…

— Думаешь, нас спасут наши нынешние хозяева-немцы? — скептически спросил собеседник. — Ну да, надейся… Им бы свои собственные шкуры уберечь! А мы — расходный материал.

— А ты не боишься говорить мне такие слова? — глянул на мужчину Стариков.