Крик болотной птицы

Должно быть, здесь находился пост, охраняющий подступы к городу. «Что ж, полицаи так полицаи! — подумал Лысухин. — Может так статься, что это даже еще лучше, чем немцы. Эти-то хоть знают русский язык. Ну, или белорусский. Значит, объясниться с ними будет проще».

— Ну, пошел! — сказал Лысухин и сильно толкнул Воробья в спину.

Воробей на четвереньках выбрался из канавы и выпрямился. Его заметили. Кто-то из полицаев что-то громко крикнул Воробью, но что именно, разобрать было невозможно.

— Не стреляйте! — по-русски закричал Воробей. — Не стреляйте! Не стреляйте!

И с высоко поднятыми руками он пошел в сторону полицаев. От волнения и страха он позабыл, что лучше в данном случае кричать эти слова не по-русски, а по-немецки.

— Пошел наш гонец! — процедил сквозь зубы Лысухин и посмотрел на Старикова. — Ну, подождем, коли так. Эх, как же мне жаль, что нет сейчас у меня такого права — прикончить эту гниду! Что ж, пускай поживет… Все равно скоро сдохнет. Такие не имеют права жить. Ты-то как?

— Нормально, — ответил Стариков. — Подсоби, я тоже хочу посмотреть… Со связанными руками неудобно…

Полицаи не стреляли. Но и навстречу Воробью никто из них не пошел. Наоборот, все они мигом попрятались, кто в вырытом неподалеку окопчике, кто за сложенными штабелем мешками с песком, — и с настороженным любопытством выглядывали оттуда, наблюдая за приближавшимся к ним Воробьем. В таких действиях полицаев имелся резон: а вдруг этот неизвестный человек с поднятыми руками — партизанский провокатор? Они, значит, опрометчиво побегут ему навстречу, а из недалеких кустов тут же раздастся пулеметная очередь…

И только когда Воробей приблизился к полицаям вплотную, кто-то из них ухватил его за шиворот и уволок за штабель из мешков, набитых песком. Какое-то время там ничего не происходило — вернее сказать, Старикову и Лысухину ничего видно не было. Но вскоре из-за мешков во весь рост поднялся Воробей и призывно замахал руками. Это был сигнал для Лысухина и Старикова: идите, мол, сюда, вас здесь ждут.

— Что ж, пошли, коль так, — вздохнул Лысухин. — Где наша не пропадала!

И он первым выбрался из канавы. Затем выволок оттуда связанного Старикова. Делал все это Лысухин демонстративно, не торопясь, чтобы полицаи все хорошо видели и прониклись значимостью момента. Вот, мол, в плен сдаются важные люди — прибывшие аж из самого штаба Красной Армии. Оружие Стариков с Лысухиным оставили в канаве — сейчас оно было им без надобности. Сейчас у них было другое оружие, незримое…

Глава 11

Какое-то время полицаи с молчаливым, опасливым подозрением смотрели на Лысухина и связанного Старикова. Стариков изо всех сил делал вид, что ему худо, несколько раз он порывался упасть на землю, и если бы не поддержка Лысухина, то обязательно упал бы.