Крик болотной птицы

Вот, стало быть, что ты должен сделать в обмен на свою жизнь. Ну, дошло?

— Дошло, — не сразу ответил Воробей. — Вот только…

— Что такое?

— Нагоняй мне будет за то, что покинул отряд, — неохотно ответил Воробей. — Не было у меня такого распоряжения — покидать отряд.

— А ты им объясни, что не завтра, так послезавтра тебя все равно бы не стало в отряде. Расстреляли бы тебя партизаны. Федос мне так и говорил… Не завтра, говорит, так послезавтра… Это — первое. А второе — ты ведь ушел из отряда не с пустыми руками! Ты привел с собой двух специалистов из штаба Красной Армии, которые немцам очень даже пригодятся. Вот так и скажи. И никакого нагоняя тебе не будет. Тебя еще и наградят за такую расторопность.

— Так ведь это не я вас привел, а вы сами… — с сомнением произнес Воробей.

— А ты скажешь, что это сделал именно ты, — возразил Лысухин. — А я подтвержу. Так что готовься к заслуженной награде. Ну-с, хватит рассуждать. Сейчас приведем в чувство этого гуся, — Лысухин вновь указал на Старикова, — и в путь-дорогу!

— А для чего вы его того… — спросил Воробей.

— Лишил чувств, ты хотел спросить? — Лысухин ухмыльнулся. — А для того, чтобы преподнести немцам приятный подарок. Я тебе уже объяснял — зачем спрашиваешь еще раз? — Лысухин помолчал и добавил: — Ценный это гусь, опытный и много знающий. А вот сам бы он к немцам не перешел бы ни за что. Знаю я его. Фанатик, патриот, и все такое прочее. Такие сами не сдаются. Пришлось поспособствовать.

— А вы? — несмело спросил Воробей.

— А что я? — скривился Лысухин. — Я — это я. У меня свои жизненные планы. Ну, вперед. Значит, так. Сейчас ты выйдешь из этой канавы, высоко подняв руки, и с криком «Не стреляйте!» пойдешь прямо к немцам. Умеешь кричать по-немецки «Не стреляйте»?

— Умею, — упавшим голосом произнес Воробей. — Так ведь все равно выстрелят…"

"— Авось не выстрелят! — успокоил его Лысухин. — Значит, подходишь к немцам — ну, или полицаям, — сообщаешь им, кто ты таков есть и дополнительно говоришь, что там, в канаве, присутствуют два важных персонажа — то есть я и вот этот гусь. И они желают сдаться в руки доблестным немецким властям. А дальше, думаю, все пойдет своим чередом…

— Выстрелят они в меня… — тоскливо повторил Воробей.

— Это — вопрос спорный, — нетерпеливо произнес Лысухин. — А вот если ты откажешься идти, то уж тогда-то тебе точно конец! — И Лысухин ловко повертел ножом перед самым лицом Воробья. — Так что выбирай, друже Воробей! Или как там тебя — Кладовщик.

Воробей еще какое-то время с видом обреченного человека потоптался на месте, затем опасливо выглянул из канавы. Невдалеке, буквально в пятидесяти метрах, суетились вооруженные люди. Уже совсем рассвело, и было хорошо видно, что это не немцы, а полицаи.