Крик болотной птицы

Снаружи раздались выкрики на немецком языке, отрывистые команды, топот бегущих ног — и вскоре в барак вломился с десяток солдат с оружием на изготовку.

На это у беглецов и был расчет. Тотчас же на охранников накинулись со всех сторон, подмяли их под себя, и скоро все было кончено.

— Взять оружие! — скомандовал Грач. — Ходу! Всем бежать к центральным воротам!

И он первым устремился в указанном направлении. Рядом с ним бежал Лысухин. За ними слышался топот множества ног. Весь ли барак устремился в этот отчаянный, бесшабашный побег, или кто-то не рискнул поиграть с судьбой в столь рискованную рулетку — того ни Грач, ни Лысухин не знали. Сейчас им некогда было считать тех, кто побежал за ними, и тех, кто остался в бараке. Они просто бежали изо всех сил.

Вскоре они оказались у центральных ворот. Солдаты, охранявшие ворота, не знали еще ни о каком побеге, они лишь слышали отдаленный, все приближающийся топот, и с тревогой всматривались в полутьму, не понимая, что им делать. Опять же, и на это тоже у беглецов был расчет. Пока солдаты опомнятся, пока поймут, что к чему, беглецы навалятся на них, сомнут, растерзают, а дальше… А дальше — надо отпереть ворота. Обязательно надо отпереть ворота! Понятно, что это будет непросто, наверняка ворота оборудованы всяческими секретами и хитростями, но надо, надо! Потому что если ворота не отпереть, то весь побег на этом и закончится…

Солдаты у ворот не сразу поняли, что на них движется арестантская лавина, а когда они это поняли, то было уже слишком поздно. Да, они успели выпустить несколько очередей в набегавших людей и даже в кого-то попали, кто-то из бегущих на ходу споткнулся, рухнул вниз лицом, но в следующий же миг толпа навалилась на солдат и подмяла их под себя… Несколько солдат, стоявших на вышках, упали наземь или так и остались на высоте, зацепившись за ограждение вышек — их сразили автоматные очереди. Стреляли заключенные, у которых имелись автоматы, отобранные у солдат, убитых в бараке.

Лысухин сцепился с одним из солдат и уже совсем было одолел его, но тут же и опомнился: сейчас этого солдата убивать нельзя, он нужен живым…

— Ворота! — заорал Лысухин прямо в лицо солдату. — Ворота!

Лысухин кричал по-русски, но солдат его понял.

— Я, я!.. — испуганно залепетал он. — Натюрлих!..

Лысухин схватил солдата за шиворот и поволок его к воротам.

— Давай, сука! — опять-таки по-русски заорал он. — Открывай!

Трясущимися руками солдат принялся шарить по засовам и прочим секретам на воротах.

— Ну, ну!.. — яростно торопил его Лысухин.

Но ворота не открывались. То ли солдат не знал, как их открыть, то ли не мог отворить ворота с перепугу. В лагере же между тем поднялась тревога.