Крик болотной птицы

 — Хоть из палок стреляй в проклятых фрицев!..»

…Первым пуля настигла одного из безоружных беглецов. За ним упал и второй. Третий шарахнулся куда-то в сторону. В итоге остались лишь Лысухин и Грач.

— Стой! — задыхаясь, крикнул Грач. — Все равно не убежим!.. Не теми харчами кормили нас немцы, чтобы нам бегать на дальние дистанции. Ты вот что… Ты, значит, беги, а я останусь. Отвлеку их на время… Или уведу в сторону — это уж как получится. Давай, двигай!..

— А вот уж хрен тебе! — решительно ответил Лысухин. — Вместе примем бой! Ишь, какой храбрый выискался! Мы тоже не из трусливых!

Грач на это ничего не сказал. Одним прыжком он неожиданно подскочил к Лысухину, вырвал у него из рук автомат, отсоединил магазин и швырнул автомат к ногам Лысухина. Вот, мол, тебе обратно твое оружие, оно хотя и без патронов, но, может, сгодится. А мне нужны патроны. Затем он, все так же ничего не говоря, отбежал от Лысухина на несколько шагов, выпустил длинную очередь в сторону темных приближающихся фигур, что-то громко и зло крикнул, полоснул очередью еще раз и побежал в противоположную от Лысухина сторону, увлекая, таким образом, погоню за собой. Вслед ему зазвучали выстрелы. Отчего-то немцы палили трассирующими пулями, и их стремительные, огненные линии сплошь были устремлены в ту сторону, куда побежал Грач. В темноте эти погибельные трассеры были видны очень отчетливо…

И вот что оставалось делать Лысухину? Бежать вслед за Грачом? Так ведь его не догонишь, а вот на шальную немецкую очередь — нарвешься. Вот как густо они исчертили ночное пространство!.. Лысухин сжал зубы, самозабвенно, от всей души выругался, причем непонятно было, в чей адрес, и пригнувшись побежал подальше от выстрелов и поближе к лесу.

Ему казалось, что бежит он очень долго, но леса все не было и не было, а выстрелы в той стороне, куда увел погоню Грач, все не утихали. Это означало, что Грач еще жив, что он продолжает сражаться в своей последней, безнадежной, но героической битве. Лысухин остановился, перевел дух, и посмотрел в ту сторону, откуда раздавалась автоматная трескотня и отрывисто бахали винтовочные выстрелы. «Ну, парень! — подумал он о Граче. — А ведь я даже не знаю, кто он на самом деле, и как его зовут! Грач — и все тут…»

И тут-то в Лысухина угодила пуля! Неведомо было, откуда она возникла и кто ее выпустил, да и какая разница? Лысухин вначале и не понял, что это именно пуля, он даже удивился — что это такое ударило его в бок и отчего это его тело вдруг стало таким горячим с ног до самой макушки, будто бы его вдруг окунул кто-то в крутой кипяток? Он лишь пошатнулся, невольно вскрикнул и напряг все силы, чтобы не упасть. Это ему удалось, он не упал.