Крик болотной птицы

Капитан Смерша.

— Запомню, — ответил Колхоз. — Обязательно запомню…

Глава 31

В ту же ночь между Лысухиным и Грачом состоялся разговор, который начал Грач.

— Пошептаться бы надо, Лысый! — негромко сказал он. — Сомнения у меня…

Сомнения были и у Лысухина. И скорее всего, они были на ту же самую тему, что и у Грача. Они уединились в углу барака.

— Вот что я думаю, — сказал Грач. — Прихлопнут тебя немцы. Коль и второй отряд карателей не вернулся в лагерь — быть того не может, чтобы не прихлопнули! Обязательно тебя привяжут к этому делу. Заподозрят тебя…

— Да я и сам это понимаю, — вздохнул Лысухин. — Но куда мне отсюда деваться? Что ж, прихлопнут, так побрыкаюсь. Авось выкручусь.

— Бежать тебе надо! — сказал Грач. — И чем быстрее, тем лучше!

— У меня та же самая думка, — усмехнулся Лысухин. — Может, и получится… Уйду с какой-нибудь диверсантской группой, как ушел мой напарник с карательным отрядом. Он ведь ушел, ты об этом знаешь?

— Догадываюсь. Да только у тебя это вряд ли получится.

— Это почему же так?

— Да кто ж тебя отпустит, коль ты под подозрением? А потом прикроют немцы эту лавочку. Коль не вернулся и второй отряд — обязательно прикроют. Не дураки же они… — Грач помолчал и повторил: — Бежать тебе надо. Вот прямо-таки нынешней же ночью!

— Это как же? — хмыкнул Лысухин. — Без подготовки, без плана… Внаглую, что ли? Надеясь на авось?

— Именно так, — подтвердил Грач. — На большее у тебя не остается времени.

Грач умолк и покосился в барачное оконце. Туда же невольно посмотрел и Лысухин. Сквозь мутные стекла, прикрытые частой решеткой, почти ничего видно не было, кроме мутных полос от лагерных прожекторов. Где-то снаружи, за стенами барака, слышались тяжелые шаги часовых."

"— Один ты с этим делом не справишься, — сказал Грач. — Значит, и я побегу с тобой. Ну, и еще найдутся желающие… Ну, что ты на меня уставился, как на девку, которая тебе отказала? Сказано побегу, и все тут. И тебе подсоблю, да и сам, глядишь, вырвусь из этих проклятых стен.

Предложение Грача застало Лысухина врасплох. При всей своей бесшабашности и легкости в принятии решений, он тем не менее не додумался до такой лихой идеи — бежать из лагеря внаглую. А вот Грач додумался.

— Ну что, решился? — спросил Грач.

— А куда деваться? — хмыкнул Лысухин. — Авось и подфартит. Ну а не подфартит — так хоть не зря поляжем.

— Все верно, — согласился Грач. — Идея, значит, такая…

* * *Спустя полчаса после этого разговора в бараке, где обитали будущие диверсанты, вдруг возник несусветный шум и гвалт. Крики, звуки ударов, грохот, треск ломающейся мебели — все это разносилось по притихшему ночному лагерю. И поскольку ничего подобного в диверсантском бараке никогда не случалось, лагерная охрана всполошилась.