Кричи громче

То есть больно, конечно… Сука, – сокрушаюсь своим впечатляющим красноречием. – Больно будет. Но не сильно.

Наверное. Я так думаю. Вспоминать то, что было с другими, в это мгновение не берусь. Ну на хер… Да и Машка возмутилась бы, наверное.

Сейчас только я и она. Никого больше.

– Точно не сильно?

Смогу ли я контролировать свое и ее тело?

Не уверен.

– Чёрт, ты же сама просишь. Хочешь?

– Хочу.

– Тогда расслабься, – тоном, который просто не способен никого успокоить. – Потом тебя поласкаю, – смягчаю голос, но эффект сомнительный, будто на ходу заржавевшие петли смазываю и тут же дверями верчу.

– Хорошо…

Направляю в нее член. Уже у самого входа. Головкой в узкую жаркую дырочку проталкиваюсь и с этой секунды думать могу исключительно об этом.

– Ярик… Яричек… Ты же аккуратно?

– Конечно, аккуратно. Не бойся, – заверяю на автомате. А потом… Внезапно происходит то, чего я не то что не планировал… Даже мысленно никогда таких аргументов не возникало… – Не бойся, я люблю тебя.

Выдыхаю и замираю.

Цепенею внутри и снаружи, словно сейчас, в эту секунду, Земля с оси слетает, а у меня на хрен никому не нужное штормовое предупреждение. Любые телодвижения попросту бессмысленны. Шансов нет. Это смешно и страшно, но… Сглатываю и не могу понять: бьется у меня сердце, или это остаточное движение? Инерция, мать ее, первым законом Ньютона.

Ебаный Исаак…

Покойся с миром…

Чё я горожу???

Чёрт…

– Я тебя тоже, – Маруся говорить начинает, и у меня появляется возможность дышать. Хотя… произносит это совсем ровно. Догоняю с опозданием, что она расценила мои слова, как обычно, по-своему.

Брат, сестра, друзья, гребаные родственные души… Хоть мы никогда всерьез не использовали подобную терминологию, подсуетилась святоша и решила запереть их именно в эту степь.

Сама секс красивыми словами заменяет.

Люби меня…

А зачем? Что значит? Всё у нее с одним посылом? Ни хрена не понимаю.

Ну и…

Хрен с ним, со всем!

Не в силах остановить бьющую ее и мое тело дрожь, глаза закрываю и подстраиваюсь физически. Предусмотрительно припечатываю Марусю к кровати ладонями и одним мощным толчком врываюсь внутрь ее тела.

– Ах… Я-я-ярик… Мм-мр-р… о-о-й-й-й… – горячим потоком выдыхает воздух, кричит, трясется и, судя по последним звукам, плачет.

Я внутри нее…

Такая горячая. Такая тугая. Такая влажная.

– Больно?

– Д-да… – упирается мне в грудь руками, будто отпихнуть пытается.

Вот только я ослабить давление не могу. Напротив, наваливаюсь всем телом.

Моя. Откупорил. Моя.

– Извини, – в губы ей шепчу.

Целовать хочу. Очень хочу… И целую, отчаянно надеясь, что ответит. Молюсь, чтобы не оттолкнула.

В груди что-то взрывается. Огнем распирает ребра. Дробью мышцы прошивает.

– Пожалуйста…

Кто-то из нас произносит это вслух. Нет, мы оба. Одновременно.