Кричи громче

Давлю пальцами и сжимаю, заставляя святошу привстать на носочки и задышать громкими надсадными рывками.

– До конца, – на самом деле тяжело говорить, когда сам себя не слышишь."

"Не контролирую ни тембр, ни высоту голоса. Похер. Даже если ударными нотами выдаю, Титова не пугается. Напротив, ближе жмётся.

Больше не собираюсь открещиваться, ждать, прикидываться благородным… Да в принципе думать головой не намерен. Рассудок попросту вынесло.

Конечно же, я трахну Машку. Именно здесь, в бункере. Где еще?

Уже несколько дней, с того самого первого поцелуя, именно к этому и подбираемся. Неважно, в каком эмоциональном состоянии мы оба находимся. Неважно, какими будут последствия, когда выйдем. Эту животную потребность невозможно перебороть.

Понимаю, что не совсем честно играю. Откровенно пользуюсь ситуацией, в которой мы по моей же вине оказались, и теми эмоциями, которые она вызывает у Маруси.

Я мечтал о ней с тех самых пор… Да всю жизнь я о ней мечтал. Она должна быть моей. Бл*дь, она и есть моя. Всегда была. И всегда будет. Что бы там себе не накручивала по поводу дружбы.

Так, мать вашу, не дружат. У нас все намного круче.

И пусть папа Тит после снесет мне башку. Не могу я терпеть, еще и когда сама Маруся просит… В любом случае, черту мы уже пересекли. За колючей проволокой. Рассекаем по минному полю.

Рванет?

Рванет же, знаю. И всё равно иду.

Это моя Маруся Титова.

Я – ее, а она – моя.

Чувствую. Знаю. Утверждать буду. Буду.

Буду ее. Буду.

– Дай мне. Дай, – святоша вся дрожит, будто в горячке.

Цепляется руками за мою шею, целует поверхностно и дерганно. И требует, требует, требует… Не скрывает отчаянной нужды.

– Подожди… Сними всё. Снимай, – то ли шиплю, то ли рычу. Все яростнее в голосе бешеное нетерпение сквозит.

Просто я – вулкан. Я – вулкан перед извержением.

Все запреты окончательно отбрасываются вместе с Машкиной одеждой. Мозг полностью отрубается, подпуская к руководству чисто животные инстинкты.

Я нападаю.

Очень хочу. Очень…

Подталкиваю Титову к кровати. Всю ее руками трогаю. Грудь не слишком деликатно сминаю. У нее нереально охуенные сиськи. Мягкие, но упругие. Торчком такие, дерзкие и крайне пошляцкие. Черт, да на них и у святого встанет. А уж я…

Стоит прикоснуться, Титоша оглушающее громко стонет и, пристраивая задницу на край кровати, бесстыже ноги разводит.

Хорошо, что я ее… Иначе бы покалечил. А так, конечно, по звериному, но ласкаю. Пальцами между влажных складок и языком по груди. Знаю, что ей по кайфу, когда соски засасываю. Это и делаю, наклоняясь и впиваясь в чувствительную плоть губами. Движимый собственной ослепляющей похотью, всасываю жестче, чем должен.

Сегодня я ее всю буду.

Всю.

– Люби меня, Ярик… Люби, пожалуйста…

Я ее сейчас…

Несколько раз кусаю, как безумная животина.