Кричи громче

И срабатывает это точно так же – в две стороны. Я сцепляю зубы и отстраняюсь, хотя мне до смерти хочется начать двигаться. Машка вздрагивает, всхлипывает и раскрывается. Притягивает меня обратно и дрожащими солеными губами целует.

Маруся Титова…

Мой член внутри нее…

Моя… Моя Маруся Титова…

Глава 30

Мария

Он внутри меня.

Ярик… Ярик… Мой Градский.

Распирает до боли. Причиняет дичайший дискомфорт. Мое сердце колотится так, будто вот-вот разорвется. Но Ярик горит такой потребностью, что даже если бы я совершенно точно знала, что умру, все равно его не оттолкнула бы. Он нуждается во мне.

Хочу дать ему всё, что можно. И даже больше… То, что нельзя.

Моему Ярику…

Прикладывая усилия, расслабляю мышцы и, глотая слезы, прижимаюсь к его рту губами. Надсадное, будто звериное, дыхание Яра, его же хриплые стоны, когда я обнимаю и ласково целую. Всего несколько движений с моей стороны, и его язык полноправно врывается в мой рот. Жду его и принимаю.

Мой…

Мой Градский дрожит. Мелкой и частой дрожью. Такой большой и сильный, не может сдержать голодного нетерпения. Целует с каким-то безумным исступлением. А я понимаю, что, невзирая на боль, не хочу, чтобы это заканчивалось.

Буду терпеть… Буду…

Хочу его так держать. В себе.

Я тоже содрогаюсь, конечно. И издаю непонятные звуки. Не унять никак этой тряски. Мы с Яриком оба в таком состоянии, будто нас к электричеству подключили. Да мы сами как атомная энергия. Ее чрезвычайно много. Некуда выводить. Мы не справляемся. Хотя он еще даже не двигается. Знаю, что должен. В этом вся суть.

Выдержу ли я?

Помимо боли испытываю какое-то необъятное и необъяснимое, трепетное и горячее, сладкое и томительное удовольствие. Все это, как и Ярик, внутри меня не помещается."

"Продолжая целоваться, мы оба ждем, когда наши тела подстроятся, и ощущения хоть немного на спад пойдут. Но это никак не происходит. Никак… Неосознанно сжимаю Градского бедрами. И там… Какое-то судорожное сокращение случается само собой. Одно за другим.

– Ох, чёрт…

– М-м-м… Ярик…

Стонем, потому что нам обоим еще теснее становится.

Низ живота наливается ноющей тяжестью. Замечаю, что боль ушла. Ее замещают другие, более интенсивные, отчасти приятные ощущения. В известной мне мере восприятия… К остальному, наверное, нужно еще привыкать.

Хорошо, что Ярик продолжает целовать. Губы распухли и даже покалывают. Слишком яростно он действует. Чрезвычайно сильную жажду испытывает. Но мне все равно нравится.

Игнорируя жжение, которое вспыхивает от каждого моего движения, крепко обхватываю Градского ногами.

– Ох, бл*дь… Аллес, святоша…

Кончиками пальцев ловлю на его спине мурашки и сама вздрагиваю.

– Яричек, не жалей меня… Давай… Я уже…

– Манюня… – выстанывает.