Кричи громче

Как будто он не видел ее две минуты назад… Небось успели и меня обсудить, и прочее.

– Передам.

Он еще что-то говорит. Я отрешенно улыбаюсь и ухожу. Немного устала от их заботы.

– Мам, ты тетю Нику давно видела? – вопрос задаю с порога, иначе не решусь затронуть эту тему.

Прохожу в кухню и напряженно замираю у разделочного стола. Уверенности в ногах нет, поэтому я машинально вцепляюсь пальцами в край крышки.

– Вчера, – роняет мама и замолкает.

Закончив снимать с бульона пену, откладывает шумовку в раковину и только после этого оборачивается."

"Господи, зачем она готовит этот борщ, если он все равно никогда у нее не получается?

Сама не замечаю, как начинаю нервно выстукивать пяткой об пол.

– Виделись мельком. Приветствиями обменялись.

– И все? – не могу скрыть разочарования.

– И все.

– Понятно, – вздыхаю расстроенно.

Мама бросается меня обнимать. Зажмуриваюсь и на мгновение отчаянно прижимаюсь к ней, прямо как в детстве.

– Цветочек… Может, нам стоит сходить к ним?

«Нам» – значит всей семьей. После бункера двенадцать дней прошло… Весь этот затяжной восстановительный период делаем все вместе. Только терапию одна посещаю. И то кто-то из родителей обязательно ждет под дверью. В остальном мама с папой постоянно со мной. Мы много гуляем, готовим, смотрим фильмы, читаем…

Они не желают оставлять меня одну даже ночью.

Когда Яр ушел, у меня случилась первая истерика. С трудом успокоили. Врача вызывали, кололи что-то. Он настаивал на госпитализации, но я яростно сопротивлялась. Благо, папа с мамой согласились, что дома мне будет лучше. Но… Они разбили в моей спальне лагерь. Когда-то я бы посмеялась… Сейчас даже улыбнуться трудно. Имея в распоряжении огромный дом, ютимся втроем на площади в тридцать квадратов. Но… Даже их присутствие и круглосуточно включенный светильник не спасают меня от кошмаров. Просыпаясь от собственных криков, каждый раз думаю, что от страха остановится сердце.

– Нет. Не стоит, – отстранившись, делаю шаг в сторону. Для наглядности еще и головой мотаю. Сейчас у меня случаются такие моменты, когда я не уверена, что выразила мысль вслух. – Давай помогу тебе. Что делать?

Мама поручает шинковать капусту. Не особо люблю это дело, но работа и ненавязчивый разговор в процессе помогают мне держаться в реальности.

– Как настроение?

– Нормально, мам.

– Хочешь сока? Твой любимый, вишневый.

– Нет, спасибо.

– Яблоко?

– Нет, не хочу. После завтрака тяжесть…

Смахнув в миску первую порцию нашинкованной капусты, снова располагаю половинку головки на доске и продолжаю рубать тоненькие полоски.

– Странно, – протягивает мама озадаченно. – Ты вроде совсем мало съела.

Зря поделилась.