Крест и порох

Монументальный крест из двух бревен в человеческую голову толщиной священник с Матвеем подняли уже через час, отец Амвросий тут же его освятил и стал объяснять, как правильно молиться распятию, какие слова и какие молитвы, какие жесты что означают. Он очень старался, и если бы переводчицей была не Митаюки – кто-то из сир-тя вполне мог бы стать искренним христианином.

Впрочем, учение пришлось скоро закончить – к поклонному кресту подошли Иван Егоров и его верный немец, оба перекрестились и поклонились новоявленной святыне, после чего атаман обратился к Матвею:

– У нас тут заковыка вышла, Серьга. Мы ведь уже не в первый раз из ратей языческих колдунов по медальонам их ярким золотым выбиваем. Как полагаешь, не может такого случиться, что они, дабы опасности избежать, носить их перестанут?"

"– Да я бы уж давно их в сумку прятал! – усмехнулся казак и покосился на Митаюки. Та отрицательно покачала головой. Серьга схватился за бороду, слегка дернул и продолжил: – Я бы спрятал, а язычники не станут. У нас, вспомни, князья и бояре тоже для сечи ярко одеваются, красуются. Хотя и ведают, что на таких воинов знатных в первую голову охота идет!

– Уверен ли ты в этом, казак? – переспросил Ганс Штраубе и тоже покосился на девушку.

– Знамо, уверен! – вступилась за мужа юная шаманка. – Нешто непонятно, что в амулете сем сила колдовская вождя каждого, защита от чужих заклинаний и основа своих. И захочет, а не снимет! Без амулета они простолюдинами враз становятся.

– Это славно… – переглянулись воевода с немцем и ушли.

– Зачем ты помогаешь им, несчастная?! – не выдержав, спросил престарелый Телейбе. – Ты же сир-тя! А они дикари!

– Я женщина, а не воин, – повернулась к нему Митаюки. – Я награда, а не добытчик. И раз уж воины сир-тя отдали меня дикарям, – она презрительно дернула губой, – раз они не смогли меня защитить, я останусь женой дикаря. Хорошей женой. Разве ты не знаешь, что из девушек сир-тя получаются самые лучшие в мире жены?

– А что будет с нами, скажи?! – встрепенулась одна из женщин.

– Ничего, – пожала плечами Митаюки. – Казаки любят воевать, но никогда не убивают пленных. Они их даже не охраняют!

Захваченные сир-тя переглянулись и тут же опустили головы долу.

– Хватит рассиживаться, нужно костер разводить, тушу разделывать, обед готовить. Сегодня будет очень много усталых голодных едоков.

Полон поднялся, послушно взялся за работу. Воины разделывали тушу, женщины относили корзины с мясом к кострищу, девицы побежали на огород за травами.

И не вернулись.

Встревожившись, за ними отправились матери – и тоже пропали.

Юная шаманка сделала вид, что ничего не заметила. А Матвей, разжигавший огонь, похоже, и вправду не обратил внимания.