Крепостная

Но она любила его, несмотря ни на что, и оттого унизительные похабные поцелуи молодого человека сейчас были для Груши оскорбительны и неприятны. Она начала яростно отталкивать его от себя, пытаясь высвободить хотя бы рот из плена насилующих губ.

Андрей как будто не замечал ее сопротивления. Словно оголодавший, он все продолжал целовать нежные губы девушки, сжимая ее тело в руках. Воспоминания двухмесячной давности, о том, что произошло у реки, мгновенно нахлынули на него и он, вдруг отпустив ее губы и опаляя лицо срывающимся от страсти дыханием, вперил в нее безумный потемневший голубой взор и с угрозой заявил:

— После князя моей будешь, так и знай! Слышишь?! Моей! — он вновь начал осыпать ее лицо поцелуями, обхватив его ладонями. — Никому не отдам тебя, слышишь?! — с угрозой вымолвил он.

— Я вам не девка для развлечений! — выпалила Груша иступлено, отчетливо осознавая, что Елагин намерен после князя тоже использовать ее для удовлетворения своей похоти. Она уже со всей силы начала хлестать молодого человека ладонями по груди и лицу, желая одного, чтобы он более не прикасался к ней. Ей наконец удалось как-то вырваться, и она, отскочив от него, устремилась к двери.

— К своему возлюбленному собралась? — процедил Андрей, вновь нагоняя ее. Обвив сильной рукой изящный стан, он с силой прижал Грушу спиной к своей груди. — Что, думаешь, осчастливит он тебя? — прошептал он срывающимся от страсти и страдания голосом. С каким-то отчаянием впился губами в ушко девушки и проворковал: — Не ходи к нему, Грушенька. Горлинка моя ясная… я ведь для тебя все сделаю… только забудь того окаянного… не люби его…

Не понимая, отчего вдруг Елагин стал другим, каким-то ласковым и просящим, Груша обратила на него отчаянный взор.

— Я и не могу к нему пойти, — трагично пролепетала она. — Ведь он ненавидит меня. И жениться на другой хочет. И ему до моего счастья дела нет…

— Да неужто? — опешил Андрей и, тут же развернув девушку к себе, вперил в нее страстный, любовный взгляд.

— Да, — глухо ответила Груша.

— И на ком же он жениться хочет? — спросил, не удержавшись, молодой человек, не понимая, как можно желать какую-то другую девушку, когда его любит такая прелестница?

Пронзительно и долго Груша смотрела в потемневшие глаза Андрея и думала о том, надо ли идти до конца и говорить ему всю правду. Словно бросившись в омут, она выдохнула:

— На Прасковье Кожевниковой…

Лицо Елагина после ее слов как окаменело, а взор стал стремительно менять выражение. Сначала в нем появилось удивление, потом понимание, затем неимоверное удивление, а в конце дикая радость.