Крепостная

Обхватив себя руками, она глубоко вздохнула, понимая, что едва не сказала ему всю правду. Ведь наверняка он не хотел слышать о ее любви к нему. Груша несчастно, нервно смотрела в окно и теперь яростно жаждала одного, чтобы молодой человек ушел и оставил ее в покое.

Но Елагин отчего-то быстро оказался за ее спиной и требовательно вымолвил над нею:

— Вы любите другого мужчину? Вот новость! И кого же?

Однако Груша, осознавая, что уже и так сказала много того, чего этот человек не должен был слышать, молчала. Она так и стояла лицом к окну, всем видом показывая, что разговор окончен. Она ощущала, что Елагин находится в шаге от нее, отчетливо чувствовала его горячее дыхание позади на своих волосах. Она напряглась всем телом, мысленно молясь о том, чтобы он наконец ушел.

— Я хочу знать имя этого мужчины! — вдруг выпалил Андрей так угрожающе, что Груша похолодела. Она отрицательно замотала головой, так и не поворачиваясь к нему, лишь отодвинулась на два шага вперед и уперлась бедрами в подоконник. Осознание того, что девушка не собирается ничего говорить, мгновенно вывело Елагина из себя. Мысль о том, что эта прелестная манящая сирена влюблена в другого мужчину, мгновенно вызвала в его сердце дикий поток ревнивого чувства. В порыве он схватил девушку за плечо и бесцеремонно развернул к себе. — Кто это? Я тебя спрашиваю?! Степан, конюх? — Груша молчала и, поджав губы, как-то испуганно смотрела на него. — Или Федор? То-то этот мальчишка уже вторую неделю из оранжереи не вылезает. Все с побелкой никак закончить не может! Я так и знал, что из-за тебя там околачивается! — Последние слова он выпалил уже срывающимся от бешенства голосом. Но Груша упорно молчала, и Андрей, уже окончательно взбеленившись, закричал на нее: — Говори! Я ведь все равно узнаю, кто это!

— Да отставьте меня в покое! — выпалила Груша нервно и попыталась отвернуться от него. Но Елагин яростно схватил ее за плечи и начал дико трясти:

— Немедля говори!"

"Груша попыталась оттолкнуть его. Но в следующий миг Андрей заключил девушку в объятья, припечатав ее бедрами к подоконнику и начал осыпать неистовыми бешеными поцелуями лицо и губы. Груша попыталась вырваться, но молодой человек, словно обезумев, обхватив ее голову ладонью, второй рукой дико прижимая легкое стройное тело к своей груди. Он начал уже иступлено и яростно терзать ее губы. Груша, опешив и еще отчетливо помня его последние обидные фразы, совсем не горела желанием, чтобы этот циничный холодный человек прикасался к ней так. Она ощущала себя гадко, чувствуя, что в этот момент Елагин относится к ней как к той самой блудливой девке, каковой обзывал чуть раньше.