Крепостная

Груша, видя над собой широкие плечи Урусова, которые загораживали ей весь свет, печально мечтательно улыбнулась и, прикрыв глаза, прошептала:

— Поеду в Калугу. Там живет моя хорошая знакомая, Александра Григорьевна Вяземская. Ее муж бывший прапорщик в отставке. Я была пару раз у них в гостях. Ваша покойная матушка еще два года назад представила меня ей. У них так весело в доме, постоянно бывает много людей, известные художники, литераторы, музыканты. Они все очень восхищались моим певческим талантом позапрошлым летом. Александра Григорьевна уже давно, еще осенью, звала меня к себе. Она сказала, что устроит мою жизнь.

— И что ж, такая провинциальная жизнь тебе по нраву? — ехидно спросил Константин. Груша открыла глаза и внимательно посмотрела на него.

— Да! Ведь я буду свободна, — сказала она так же мечтательно, а про себя подумала: «А главное, не буду видеть вас, князь, и этого невозможного Елагина, который сжег мое сердце. Я наконец перестану страдать и буду счастлива». Девушка тут же отметила, как Урусов сильно побледнел, а его глаза стали какими-то колючими и угрожающими. Она увидала, что его настроение отчего-то испортилось. Гневно смерив ее взглядом, князь отошел от постели. Надев рубашку и жилет, он вышел из спальни.

Константин быстро следовал по коридору и представлял, как Груша сидит в этом мещанском доме у своей знакомой, и вокруг нее вьется толпа поклонников, которые только и ждут удобного случая, как бы совратить его наивную и прелестную малышку. Эти мысли заставили Урусова побледнеть от гнева, и, он с ужасом понял, что девушка далеко не безразлична ему. И она не является простым объектом вожделения, как он раньше полагал. Потому что еще никогда он не испытывал такого недовольства при мысли о том, что бывшая любовница собирается общаться с другими мужчинами. В начале их интимных отношений Константин даже не задумывался над тем, что с Грушей он уславливался всего на один месяц. Тогда он думал, что за это время устанет от девушки, ибо никогда в жизни любовная связь с женщиной не продолжалась у него более месяца. Урусов быстро остывал и так же быстро забывал своих пассий, совершенно не жалея о расставании. И, конечно же, давая обещание Груше в ее спальне, искреннее думал, что даст ей вольную и с легкостью отпустит от себя."

"Но спустя пару недель Урусов понял, что Груша стала занимать в его сердце гораздо большее место, чем он предполагал. Еще тогда он отчего-то подумал, что месяц рядом с ней будет слишком маленьким сроком, чтобы его страсть к ней выдохлась. Но не стал беспокоиться, так как помнил, что все бывшие любовницы непременно влюблялись в него и именно он становился инициатором разрывов. А некоторые даже начинали преследовать его своей страстью, пытаясь вернуть.