Крематорий

Пиджак висел на спинке кресла.

– Я, как вы и просили, ничего особо не менял в кабинете для съемок. Ну, так, может, прибрались немного чище. Пару новых вазонов поставили. Рвение подчиненных остановить невозможно. Ведь дома вы тоже, когда гостей встречаете, уборку делаете, – улыбнулся он. – Вот, все мои апартаменты к вашим услугам. Устанавливайте аппаратуру, и можем работать.

– Освещение у вас тут хорошее, – осмотрелся Андрей. – Окна большие.

Кабинет, как и положено, выглядел державно: портрет президента, государственный триколор и флаг региона, толстые ковровые дорожки, подвесной потолок с золочеными светильниками, в углу громко тикали огромные напольные часы-куранты – их зеркальный маятник отражал в себе помещение.

– А вы, я смотрю, зелень любите. – Ларин обвел взглядом многочисленные вазоны и принялся устанавливать треногу."

"– А как же ее не любить... – согласился Радьков. – Сам я человек сельский, в глубинке родился. В городе мне воздуха не хватает. Природы душа просит. Вот и развожу вазоны.

Андрей установил на треногу фотоаппарат.

– Руку это вы вчера себе повредили? – прищурился губернатор. – Не надо было вам в поселок ехать. Зачем так рисковать? Если с вами что-то случится, то с меня потом спросят, почему такого человека не уберег. И зачем вам только это надо было?

– Ничего личного – только бизнес, – усмехнулся Андрей, – я же фотограф. Все, что вижу в жизни, перемолачиваю в гонорары. Повезло в такое время, в таком месте оказаться. Ведь природную катастрофу и людские страдания заранее не запланируешь. Так что благодаря вашей области мне крупно повезло. Теперь у меня есть эксклюзивный материал, который я неплохо сумею продать. Станьте, пожалуйста, возле окна, я уже начинаю работать. Ведите себя абсолютно естественно, так, словно меня здесь нет.

Как ни старался Радьков вести себя естественно, у него это плохо получалось. Выражение лица у него было такое, будто стоит на трибуне. Ларин щелкал затвором, заставляя губернатора перемещаться по кабинету, и продолжал говорить:

– Я, Александр Михайлович, планирую задержаться у вас на какое-то время. Я знаком с вашим выступлением в Совете Федерации и видел пожар собственными глазами. Ведь огонь не скоро погасят? И для меня это хорошо, как бы кощунственно ни звучало.

– Да, заповедник все еще горит. И еще в двух районах пожары начались. Боремся с огнем, как можем. Вы же сами вчера видели, какая у нас техника допотопная. Но если это вам нужно для работы, конечно же, обеспечу и транспортом, и сопровождением. Вы только, пожалуйста, в самое пекло больше не лезьте.

– Я только наблюдатель и фиксирую происходящее. Меня интересуют людские трагедии, человеческие судьбы. А потому самое пекло мне и нужно. Я должен быть там, куда не может попасть любой другой.