Кредит доверчивости

И Таганцев вряд ли успеет…

Господи, если бы она знала, что смазливое личико, хорошая фигура, легкий нрав и стремление к счастью могут иметь такие последствия…

Глухие удары в дверь становились все сильнее, шкаф больно ударял в спину…

То, что Тишко проделывал все это молча, без уговоров и угроз, было особенно страшно и не оставляло никаких шансов на спасение.

Он пришел убивать свидетелей. Его ничто не остановит. Он сделает свое дело и успеет скрыться до того, как нагрянет полиция.

Так всегда бывает в кино.

Сенька убежал на кухню, и его не было уже пару минут.

— Сенька! — хрипло крикнула Натка. — Открой окно и кричи: «Помогите!» Слышишь?! А лучше — «Пожар!» А еще лучше — устрой его, этот пожар, ты сумеешь!

Последний удар оказался особенно сильным — видимо, Тишко вложил в него всю свою злость.

Шкаф сдвинулся на несколько сантиметров, образовав между косяком и дверью жуткий зазор.

— Помогите! — простонала Натка.

Из кухни прибежал Сенька и, прячась за шкафом, стрельнул из игрушечного ружья в щель какой-то темно-коричневой жидкостью.

Тишко вскрикнул и выматерился.

Остро запахло уксусом.

— Жалко, эссенции нет, — шепнул Сенька, — только фигня бальзамическая… Все равно глаза щипать будет.

В ответ прозвучал выстрел. Один, второй, третий…

Зеркало, висевшее напротив злополучной щели, разлетелось вдребезги.

Почти одновременно послышался топот на лестнице и жуткие крики:

— Оружие на пол! Руки за голову! Не двигаться!

— Ну, вот и полиция приехала, — деловито произнес Сенька, по-киношному дунув в ствол своего ружья. — Не прошло и полгода…

Натку приводили в чувство всем скопом и всеми возможными методами — нашатырем, коньяком, валокордином, уговорами, холодными компрессами и даже пощечинами.

Вообще-то она давно пришла в себя, но боялась это показать.

Как она посмотрит Лене в глаза?

А Таганцеву?!

А Сеньке?!

— Лучше бы я умерла… — прошептала она после очередного Лениного похлопывания по щеке.

— Без тебя будет скучно жить, — ответила Лена и сунула сестре под нос не ватку, а целый пузырек с нашатырем.

Натка задохнулась, закашлялась, открыла глаза и села.

Сеньки в комнате не было — только Лена, Таганцев и тот парень — «не супермен», который утром встречал у подъезда сестру.

У него были умные, серые, насмешливые глаза, и почему-то именно перед ним Натке стало особенно неудобно.

— А Сенька где? — спросила она.

— На кухне. Наверное, бомбу очередную делает, — усмехнулась Лена, присаживаясь рядом с ней на край дивана.

— Ты как? — спросил Константин. — Может, все-таки врача вызвать?

Не отвечая, Натка встала и побрела на кухню.

За ней гуськом пошли все остальные.

Сенька, свернувшись калачиком, спал на крохотном кухонном диванчике.

— Умаялся, бедный, — сказал за Наткиной спиной Таганцев.