Кредит доверчивости

Он наконец разогнулся, поставил на стол пластиковый стакан и с тихим стуком сгрузил в него карандаши и ручки.

— Браво. Это было блестяще, — сказал Троицкий без тени иронии.

Меня пот прошиб, так как я в первую секунду решила, что это «браво» относится к моей ковбойской позе, в которой он меня застал. Но лицо Троицкого было настолько серьезным, что вывод напрашивался один — его слова относятся к моему приговору.

Не в его пользу.

— Иронизируете? — с усмешкой поинтересовалась я.

— Ничуть. — Он сел напротив — расслабленный, как всегда, и, очевидно, уверенный в своей мужской неотразимости.

— Ваше право обжаловать приговор в Мосгорсуде.

Андрей Иванович пожал плечами, словно давая понять, что приговор для него — дело второе.

— Я не хочу говорить о работе, — подтвердил он мою догадку.

Я вдруг смутилась, вспомнив, что так и не проконсультировалась у Натки, как вести себя в случае настойчивых мужских ухаживаний.

— Думаю, мой приговор не стал для вас неожиданностью, — стараясь не смотреть на Андрея Ивановича, я перевела разговор в деловое русло. — Если честно, я очень рада, что имею возможность трактовать закон, не нарушая общечеловеческих…

— Лен, — он накрыл мою руку теплой и мягкой ладонью. — Ну его, этот закон… Поехали посидим где-нибудь… Отпразднуем торжество этих… общечеловеческих норм морали и прочих сантиментов. И принципов.

— Вы серьезно?

Мне стало вдруг весело.

— Разве с таким лицом шутят?

— Господи… — Я не сдержалась и, стиснув виски пальцами, захохотала.

Троицкий кисло улыбнулся, как бы поддерживая мое веселье.

— Ой, извините… — Чтобы унять приступ смеха, я плеснула в чашку горячей воды из вскипевшего чайника и сделала маленький глоток. — Простите… Просто… я никогда еще не праздновала с проигравшей стороной в ресторане…

— Надо же когда-нибудь начинать, — перебил меня Троицкий.

— Вы меня что, клеите? — глядя на него в упор, напрямую спросила я.

— Клею, — кивнул он. — Кадрю и всячески обрабатываю.

— Зачем?! Я ведь уже вам не нужна. Как судья, я имею в виду.

Он встал и, лихо засунув руки в карманы брюк, прошелся по кабинету разухабистой походкой отъявленного хулигана. Вентиляторные потоки теребили его короткие волосы.

— Вот хоть убей, Лен, не вижу я в тебе судью. И никогда не видел… Только красивую женщину.

— Да ладно. Я никогда не была красавицей.

Он резко остановился и, облокотившись о стол, навис надо мной — приятной, симпатичной и хорошо пахнущей глыбой.

— Ты себе цены не знаешь, — мелодраматичным тоном произнес он, снова вызывая у меня желание захохотать.

Если бы не уроки Кирилла, я наверняка поверила бы этому «ты себе цены не знаешь».

Но я теперь тертый калач. Поэтому сказала:

— Вы зря теряете время.