Красный, белый и королевский синий

Генри опускает глаза, рассеянным взглядом всматриваясь в узор стола, и Алекс буквально может ощутить энергию, поднимающуюся в груди Кэтрин по другую сторону стола. То ответ на его собственную ярость. Принцесса, убежавшая с Джеймсом Бондом, убеждающая своих детей вернуть все то, что украла ее страна, стоит перед выбором.

– Мама, – ровным голосом произносит она, – а тебе не кажется, что нам следует хотя бы обсудить иные варианты?

Королева медленно поворачивает голову в ее сторону.

– И какими же могут быть иные варианты, Кэтрин?

– Что ж, я считаю, кое-что тут должно быть сказано начистоту. Мы могли бы сэкономить немало времени, если бы отнеслись к этому не как к скандалу, а как к вторжению в частную жизнь семьи и виктимизации молодого человека, который просто влюбился.

– Что так и есть, – встревает Би."

"– Мы могли бы включить это в нашу историю, – продолжает Кэтрин, тщательно подбирая слова. – Вернуть всему этому достоинство. Объявить Алекса официальным партнером.

– Понимаю. Так твой план состоит в том, чтобы позволить ему выбрать такую жизнь?

Вот он, легкий намек.

– Это единственный вариант, который мог бы быть честным для него, мама.

Королева поджимает губы.

– Генри, – произносит она, поворачиваясь к нему, – разве бы не было тебе гораздо приятнее сделать все это без ненужных осложнений? Ты знаешь, у нас есть все средства, чтобы найти тебе жену и щедро ее обеспечить. Пойми, я лишь пытаюсь защитить тебя. Знаю, сейчас это кажется тебе важным, но ты действительно должен подумать о будущем. Ты же понимаешь, что репортеры будут годами охотиться на тебя и придумывать всевозможные обвинения? Не могу себе представить, чтобы после всего этого люди с такой же радостью приветствовали тебя в детских больницах…

– Хватит! – взрывается Генри. Все взгляды в комнате обращаются к нему. Побледнев и придя в ужас от звука собственного голоса, он все же продолжает: – Ты не смеешь… не смеешь запугивать меня, чтобы я вечно тебе подчинялся!

Рука Алекса летит через пространство между ними под столом. Кончики его пальцев дотрагиваются до тыльной стороны запястья Генри, и тот сильно сжимает его руку.

– Я знаю, что будет сложно, – говорит Генри. – Я… Это приводит меня в ужас. Спроси меня всего год назад, и я бы, возможно, ответил, что согласен: никто не должен об этом знать. Но… Я такой же человек и такой же член этой семьи, как и ты. Я заслуживаю счастья так же, как любой из вас. Не думаю, что я когда-либо буду счастлив, если мне придется провести всю свою жизнь притворяясь.

– Никто не утверждает, что ты не заслуживаешь счастья, – вмешивается Филипп.