Красный, белый и королевский синий

Наспех нарисованная фреска на одной из стен в Мехико, изображающая лицо Алекса в голубых, фиолетовых и розовых тонах, с короной на голове. Толпа людей в Гайд-парке с радужными флагами Великобритании и лицом Генри, вырезанным из журналов и наклеенным на плакаты с надписями: «Дайте Генри свободу». Молодая девушка, изображающая два пальца в жесте ЛГБТ в сторону окон Daily Mail. Толпы подростков перед Белым домом, одетых в самодельные футболки. На всех криво нацарапана одна и та же фраза – фраза, которую Алекс узнает по одному из своих собственных писем: «история, а?»"

"Алекс пытается сглотнуть ком в горле, но не может. Он поднимает глаза и видит, как Генри смотрит на него с открытым ртом и мокрыми от слез глазами.

Принцесса Кэтрин поворачивается и медленно пересекает комнату, чтобы подойти к высоким окнам в восточной стене комнаты.

– Кэтрин, не… – начинает королева, но Кэтрин хватает тяжелые занавески обеими руками и распахивает их.

Вспышка солнечного света и ярких цветов озаряет комнату. Внизу, на аллее перед Букингемским дворцом, толпятся люди со знаменами, плакатами, флагами Америки и Великобритании и флажками ЛГБТ, развевающимися над их головами. Людей не так много, как во время королевских свадеб, но толпа огромная. Она заполняет собой весь тротуар и прижимается к воротам дворца. Алексу и Генри велят пройти через задние двери – они не видят всех этих людей.

Генри осторожно подходит к окну, и Алекс наблюдает с другого конца комнаты, как он протягивает руку и касается кончиками пальцев стекла.

Кэтрин поворачивается к нему и с дрожащим вдохом произносит:

– О, любовь моя. – Она притягивает сына к груди, несмотря на то, что тот почти на фут выше ее самой. Алексу приходится отвернуться. Даже после всего он чувствует, что это слишком личное.

Королева прокашливается.

– Все это… едва ли свидетельствует о том, как отреагирует вся страна, – говорит она.

– Господи Иисусе, мама, – обращается к ней Кэтрин, отпуская сына и инстинктивно вставая перед ним, чтобы защитить.

– Именно поэтому я не хотела, чтобы ты это видела. Ты слишком мягкосердечна при любых обстоятельствах, чтобы принять правду, Кэтрин. Большинство жителей этой страны все еще хотят жить так, как жили их деды.

Кэтрин резко выпрямляется и возвращается к столу. Это больше похоже на натянутую тетиву лука, чем на результат королевского воспитания.

– Конечно, хотят. Конечно же, чертовы кенсингтонские тори и гребаные сторонники Брексита не пожелают этого видеть. Дело совсем не в этом. Неужели ты так упорно намерена верить в то, что ничего не изменится? Что ничего не должно измениться? Мы можем создать настоящее наследие из надежды, любви и перемен.