Кай из рода красных драконов (СИ)

Только через десяток шагов вспомнил: у нас же тут доморощенное минное поле! Мы же ловушек понаставили на тропе! Мы ж тут колдуна хотели поймать!

Но вспомнил-то я, а не Шасти. И она потом всю дорогу искренне недоумевала. Мне пришлось крепко взять девушку за руку, чтобы повторяла положенные манёвры.

Это ужасно раздражало мою жену. Она раз пять пыталась спросить: «А зачем надо идти именно так?» Но я молча крутил головой и делал «страшные глаза»: разговоры на тропе не приветствовались.

Шасти хмурилась, дёргала руку. Однако не истерила, и не впала в апатию, чего я, в общем-то, опасался.

У моей колдуньи оказалась удивительно крепкая нервная система. Цивилизованная девушка давно бы уже слетела с резьбы. Её же вчера чуть не изнасиловали, сегодня чуть не приговорили к смерти, потом дали полюбоваться на мужика, порубленного в фарш, а теперь вот тащат куда-то самым подозрительным образом.

Но Шасти довольно спокойно шагала рядом со мной, выражая недовольство только по поводу странных команд Темира. С лица колдуньи не сходило мемное выражение: «Дебилы, тлять».

Тропа была узкой, но два подростка вполне могли идти по ней рядом. И притиснутая ко мне девушка то и дело бросала жадные взгляды на сумочку на моём поясе.

Здесь ей ничего не светило. И дело было не в каком-то моём особенном недоверии к Шасти. Даже если колдунья смирилась с судьбой, она оставалась безголовым вздорным подростком и сама не знала, что может выкинуть в ближайшие полчаса.

Я надеялся, что клятва на мече свяжет её достаточно в плане магии, но цацки возвращать не собирался. Подлить яду мне в кашу, это же не колдовство, верно?

Мы почти добрались до скалистого обрыва, когда позади с шумом сорвалось с высоты одно из кедровых брёвен, что мы с парнями вчера подвесили над тропой.

Бревно рухнуло вниз, ломая кусты. Раздался вопль и глухой звук, похожий на хлюпанье.

Колдунья моя завизжала, как резаная. Я притянул её к себе и зажал рот.

— Ловушка сработала, — сказал, шагавший позади меня, Истэчи. — Кто-то шёл за нами и наступил в петлю. И его бревном придавило. Хорошо!

Чего уж хорошего! Теперь у нас ещё один труп. Но чей? А что если это колдун, отец Шасти, крался за нами?

«Блин… Если Шасти сейчас увидит труп отца и взбрыкнёт, барсов мне не остановить! Они ещё не остыли после смерти товарища. Ещё и её в капусту порубят!»

Я прижал к себе девушку, радуясь, что Камай физухой занимался неподецки. Прошептал на ухо:

— Молчи! Поняла, дура? Что бы ни случилось — молчи!

Шасти испуганно закивала.

Воины остановились. Темир пошёл к ловушке первым. Махнул рукой: можно подходить!

Когда двое барсов покрепче приподняли бревно, я выдохнул. Это был кто угодно, только не колдун, хоть и лежал мордой вниз!

Труп был худощавый, лысый, довольно высокого роста.