Кай из рода красных драконов (СИ)

Любые перемены — это шанс продвинуться, найти для себя лучшее место, добиться более высокого положения.

А вот старшие воины колебались. Им было что терять, ведь вместе со старыми временами уходят и старые привилегии.

— Барс приходил, все видели! — начал Истэчи громко, потому что старшие молчали, и этого он вынести просто не мог. — Духи на стороне… — приятель споткнулся. Назвать меня Гэсаром при девушке он не мог. — На стороне Кая!

И тут я увидел, как кисть руки Ыйгена дёрнулась, словно сама собой! И он тоже это увидел — уставился на свою руку, как на чужую!

Чёрная кожаная тряпка, словно в неё заворачивали жирный чёрный…

— Камень! — сказал я, тыча пальцем в дёргающуюся руку Ыйгена. — Он взял чёрный камень, что был на груди у Мергена! Камень не бросили в пропасть! Он здесь!

И вот тут мне поверили.

Дети всегда верят в сказки. Скажи я, что Ыйген видит слабость Ичина и пытается на этом сыграть — захватить власть и стать вожаком — я не добился бы ничего.

Но колдовской камень был страшен тем, что он уже сделал с Мергеном.

Барсы видели призрака и получили от него очень реальные раны. Не будь там меня и меча Камая, призрак убил бы всех.

Воины разом ощетинились мечами, а Ичин, внимательно наблюдавший за мной и Ыйгеном, подошёл к Шасти и взмахом руки велел её отпустить.

— Ты — дочь чёрного колдуна, что видит нас своим «глазом»? — спросил он строго.

Девушка покосилась на меня, не понимая, отвечать или нет. Я кивнул и улыбнулся ей ободряюще.

— Не знаю, жив ли отец, — сказала Шасти. — Но — да, это его камень.

— Если колдун пытается управлять воином, значит, он жив, — сказал Ичин утвердительно. — Но управляет он воином плохо. Видно, тяжёлые раны терзают его.

Я посмотрел на Ыйгена — он боролся со своею рукой.

— Колдун где-то рядом, — сказал шаман, оглядываясь. — Он видит нас. И пытается заставить Ыйгена убить свою дочь. Чем ты провинилась перед отцом? — спросил он Шасти.

— Я пошла против его воли, не захотела выходить замуж, — растерянно произнесла девушка. — Убежала от него.

Шасти вдруг посмотрела на меня потрясённо и глаза её расширились. Она сообразила, что бежала от замужества да на него же и напоролась.

— Ты хорошо подумал, взяв в жёны женщину из чужого племени, дочь колдуна и врага нашего народа? — спросил меня Ичин. — Она бежала от судьбы и не любит тебя.

— Стерпится — слюбится, — отшутился я. — Духи сказали мне, что Шасти — моя жена. Кто я, чтобы спорить?

И улыбнулся — пусть теперь за меня отдуваются дух барса и дух медведя!

Ыйген, которого я выпустил на пару минут из поля зрения, всё-таки выхватил меч. Колдовство — штука коварная, особенно если оно помножено на жажду власти.

Воин кинулся ко мне, размахивая мечом, но я не успел ничего сделать.