Красное на красном

Если Феншо-Тримейна сегодня не расстрелять, «со временем» он заведет в ловушку не роту, а армию. Тогда поздно будет думать.

– Изрядно сказано, – вмешался епископ, – токмо судящий о грязи на чужих сапогах должен почаще взирать на свои. Сколько раз, Рокэ, нарушали приказы вы?

– Право, не помню. Но, ваше преосвященство, нарушая приказы, я вытаскивал своих генералов и маршалов за уши из болота, в которое они влезали по собственной дурости. Если б у Феншо хватало ума нарушать приказы и побеждать, он стал бы маршалом, а так он станет покойником."

"– И малая жестокость бывает плотиной на пути кровавой реки, – пробормотал Бонифаций. – Что ж, «и пошел он напутствовать оступившегося, дабы миновала его бездна страшная, бездна пламенная, бездна закатная…».

– Подумать только, – вздохнул, проводив аспида взглядом, Вейзель, – ему когда-то прочили кардинальскую шапку… Рокэ, и все же вы не правы!

Проэмперадор не ответил, только медленно поднял голову и посмотрел в глаза артиллеристу. Ричард хорошо знал этот взгляд – исподлобья, ожидающий и вместе с тем равнодушный.

– Ро́сио, – Эмиль Савиньяк откровенно волновался, – нельзя же так… Ты же сам все затеял. Раззадорил этого дурака, встал у этого клятого оврага, ты ведь знал, что он в него сунется… Ты сделал из Феншо… сделал…

– Подсадного поросенка, – подсказал Проэмперадор. – Да, сделал и поймал, кого хотел. Ну и что?

– Это бесчестно, – вздохнул Вейзель. – Самому подтолкнуть человека на ошибочный путь и его же за это наказывать.

– Пусть не подталкивается. Курт, Эмиль, мы знакомы не первый год, неужели вы до сих пор не уяснили – мне плевать на честь, доброе имя и прочую дурь. Мое дело – война! И я ее выиграю, к вящему разочарованию талигойских радетелей и гайифских торгашей.

– Поступайте как хотите. – Артиллерист махнул рукой. – С вами невозможно спорить.

– Так не спорьте. При казни, к слову сказать, можете не присутствовать.

– Нет, Рокэ. Я сказал вам все, что думал, но я только генерал, а вы – Первый маршал и Проэмперадор. Не нужно показывать армии, что между нами существуют разногласия, а я все еще жив.

– Я могу лишь повторить слова барона, – твердо сказал Савиньяк. – Ты поступаешь мерзко, но ты побеждаешь, а эта война, сдается мне, будет самой мерзкой в моей жизни.

– Благодарю вас, господа. Ричард? – Похоже, Ворон лишь сейчас заметил оруженосца. – Я, кажется, вас отпустил. Отправляйтесь спать.

– Монсеньор, – Дик сам удивился, что говорит твердо и спокойно, – прошу вашего разрешения на встречу с Оскаром Феншо. Он мой друг, и…

– Идите к кому хотите, – махнул рукой Рокэ, – только сперва разыщите Коннера или Шеманталя и пришлите ко мне.

2

– Я надеялся, что ты зайдешь. – Оскар довольно удачно изобразил улыбку. – Выпьешь?

– Если угостишь.