Красное на красном

Королева ласково улыбалась, и на ней отчего-то было то самое оранжевое платье, которое носила в приснопамятный вечер Марианна, а на руке горел бриллиант Килеанов.

– Если знаешь, что утром будет плохо, возьми все от ночи… – засмеялась Катарина, расшнуровывая корсаж, и Дикон бросился к ней, топча рассыпанные по ковру гиацинты.

Проклятье, что это за стук?!

– Сударь…

Чужой и его кошки! Кто здесь?

– Сударь, вода для умывания в кувшине, а здесь отвар горичника…

Дикон разлепил глаза и обнаружил себя в собственной постели. Как он до нее добрался, оставалось загадкой, но он добрался и даже умудрился раздеться. Сделав еще одно усилие, юноша поднял голову и столкнулся с неодобрительным взглядом державшего поднос Хуана. Раньше кэналлиец так себя не утруждал. Дик с мученическим вздохом протянул руку и взял тяжеленную кружку. Горичник и впрямь оказался очень горьким, но оторваться от непривычного пойла было невозможно. В голове немного прояснилось, и юноша промямлил:

– Эр маршал…

– Уехал.

Хуан отдернул занавеси, впуская послеполуденное солнце. Какой сейчас может быть час?

– Пятый час пополудни, сударь, – сообщил кэналлиец. – Возможно, вам будет интересно узнать, что началась война.

Часть III. «Шут»[105]

Не бывает обстоятельств столь несчастных, чтобы умный человек не мог извлечь из них какую-нибудь выгоду, но не бывает и столь счастливых, чтобы безрассудный не мог обратить их против себя.

ФРАНСУА ДЕ ЛАРОШФУКОГлава 1

Талиг. Оллария

398 год К.С. 18-й день Летних Скал

1

Квентин Дорак в тяжелом парадном облачении торжественно проследовал к кардинальскому креслу, готовясь выслушивать пустопорожнюю, ничего не решающую болтовню. Триумфальный зал, где заседал Совет Меча, по праву считался одним из красивейших в Новом дворце, но мрамор и бронза кардинала не занимали – положение было, мягко говоря, непростым. Поступившие из Варáсты известия означали одно – войну. Самую мерзкую из всех войн, когда враг известен, он везде и притом нигде. С армией, пусть и превосходящей по численности, справиться можно, особенно имея таких полководцев, как Алва и фок Варзов, но что делать с отрядами бирисских головорезов? И что делать с врагами, занимающими обитые черным атласом кресла Лучших Людей? Уничтожить? Или еще не время…

Сильвестр не сомневался, что кансилльер и его сторонники рады и счастливы, но владели собой мерзавцы отменно. На полном лице Штанцлера застыло выражение озабоченности и тревоги, братья Ариго и Килеан-ур-Ломбах кажутся возмущенными, Придд, напротив, остается невозмутимым, но на его ледяной физиономии что-то прочесть вообще непросто.