Красное на красном

 – Покойный был дураком и рогоносцем, а его впавшая ныне в благочестие женушка в свое время перелюбила половину Лучших Людей, и не ее вина, что другая половина на нее не позарилась. – Не забудьте к ларцу с четками и житием святой Октавии прибавить три дюжины королевских гвоздик. Деньги на расходы получите по этой записке. – Кардинал небрежно набросал несколько слов. – Вам все понятно?

– Да, ваше высокопреосвященство.

– Идите и не напутайте с цветами. Три дюжины.

Пунцовые королевские гвоздики стареющей графине. Знак внимания, не более того. Другое дело, что, пересчитав их, «тайно исповедующий эсператизм» мажордом графов Зеппо незамедлительно посетит Агарис и три дня подряд будет ставить по три белые свечи в малом храме ордена Милосердия. Кто надо поймет…"

"Любопытно, докопался ли Альдо Ракан до того, что он и есть тот самый «последний в роду», на голову которого должно обрушиться проклятие Ринальди?

«Пусть последний семени вашего четырежды пройдет путем, что вы уготовили мне, осужденному вами, пусть страдания его превзойдут мои страдания, как осенняя буря превосходит летний ветер, и пусть узнает он, безвинный, но виновный, кому обязан своей участью. И да падут его проклятья на души ваши, где б они ни были!»

Красиво сказано, раздери безымянного поэта закатные твари! Молодому Ракану, чтобы перестать быть последним, нужно немедленно жениться, но он вряд ли успеет. Еще до наступления осени Зеван сделает свое дело, и красавчик Альдо отправится к своим столь витиевато проклятым предкам. Если, разумеется, после смерти что-нибудь где-нибудь есть.

Его высокопреосвященство усмехнулся, представляя, что бы он ответил высказавшему подобное еретическое предположение прилюдно. Впрочем, есть ли загробная жизнь, нет ли, для Талига не столь уж и важно. Главное, излишне ретивый принц перестанет искушать любителей заговоров, хотя с них станется сделать вывеской того же Окделла. И дернул Леворукий Алву оставить волчонка при себе…

3

Им с Налем снова не повезло, а может, кузен был прав и за сыном Эгмонта действительно следили. Стоило обосноваться в уютном зале «Весеннего цветка» и заказать обед, как дверь распахнулась, и в таверну ввалился Эстебан с приятелями, из которых Дик знал лишь неизбежного Северина.

– Разрубленный Змей! – вполголоса выругался Наль. – «Навозник» за тобой верхним чутьем ходит, не иначе. Уходим, а то как бы чего не вышло.

Ричард и сам так думал, но после слов родича лишь покачал головой.

– Один раз я уже ушел, и к чему это привело? Пусть сами убираются.

– Дикон, их семеро. Семеро! И ты ведь говорил, что Эстебан сильней тебя.

– Я не уйду. Не бойся, в игру меня больше не втянут.

– Ну хотя бы пересядь на мое место, может, они тебя не заметят.