Красное на красном

Догадайся Эридани Ракан напоить братца ядом, остался бы жив, Изначальные Твари сидели бы там, где им положено, в Талигойе доселе поклонялись бы Четверым, а власть опиралась бы не на палаши и мушкеты, а на древние силы. Если, разумеется, они и впрямь существовали, в чем его высокопреосвященство изрядно сомневался, равно как и в грядущем пришествии Создателя, кознях Леворукого и тому подобных вещах, которые вдруг напомнили о себе, да еще столь странным образом.

Будь Герман жив, с ним следовало бы обсудить и старые сказки, и нынешние странности. Оказывается, Ринальди Ракан, когда его вели на казнь, проклял своих братьев и их потомство. Витиевато проклял, но добротно, хотя все это мог придумать какой-нибудь менестрель…

Вошел секретарь, принес поднос с чистыми чашками и прикрытым тканью кувшинчиком. Сильвестр собственноручно налил себе черной ароматной жидкости, снял одно из колец и подержал над паром, дабы убедиться, что камень не сменил цвет. Конечно, секретарь не станет средь бела дня бросать в шадди отраву, а саппиа́т[104] выявляет далеко не все яды, но есть правила, от которых не отступают.

Шадди удался на славу. Сильвестр смаковал каждый глоток, одновременно перелистывая желтоватые страницы в поисках вспомнившегося места. Гравюра, изображавшая принца-насильника и короля-судью, была хороша, хоть и создана много веков спустя. Судя по одежде и прическам героев легенды, художник жил лет за шестьсот до прихода Франциска Оллара. Те времена считались золотым веком Талигойи, когда под рукой сильной державы расцветали науки, искусства и ремесла. Другое дело, что мастера много думали о красоте и мало о достоверности. Вот и Ринальди Ракана превратили чуть ли не в Леворукого, а из его братьев сделали суровых темноволосых богатырей, хотя Раканы, если судить по императорским портретам, отнюдь не блистали могучим сложением.

Зато Беатриса была хороша – художник был в восторге от возможности изобразить обнаженную женщину и постарался на славу, только вместо жертвы насилия у него отчего-то вышла куртизанка. Художники вообще обожают рисовать блудниц, а Церковь им мешает. Забавная картинка…

Звякнул колокольчик, возвещая о прибытии курьера. Кардинал сделал последний глоток и дернул шнур, дозволяя войти. Этого курьера он знал: старательный, преданный, не очень смекалистый – то, что нужно.

– Джозеф, – кардинал полагал правильным называть своих людей по имени, – вам следует за восемь дней доставить вдове графа Зе́ппо подарок ко дню ее именин. Графиня – достойная женщина и преданная дочь Церкви, а ее супруг долго и достойно служил Талигу и его королю.