Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Не знаю только, кто здесь охотник, а кто зверь, – ответила она и дерзко глянула ему в глаза. Даже в гневе была хороша эта русская Клава. «Хороша Маша, да не наша», – мысленно произнес про себя Генерал.

– Я думаю охотница – ты, – сказал он. – Такими проклятиями разбрасываешься. Явно хочешь прикончить не пулей, так словом. Неужели приятно будет меня на тот свет отправить. Что плохого я тебе сделал?

Ничего, кроме того, что не на мне женился. Клава смотрела на него ненавидящими глазами.

– Никто не может обвинить меня, что я обещал жениться», – сказал он, глядя прямо ей в лицо. – Скажи, я обещал тебе это?

– Нет, но…

– На этом и остановимся. Давай будем добрыми знакомыми. Большего, сама понимаешь, я не в состоянии предложить. Так что будь здорова, до свидания.

Заметив направляющегося к нему знакомого, он пошел ему навстречу. Через плечо, боковым зрением, он видел, как Клава медленно пошла к выходу. Генерал облегченно вздохнул.

– Что? Проходу нигде тебе не дают друзья и подружки? – хлопнул его по плечу здоровяк, Семка Делиборониди. Он весело и понимающе подмигнул. – Ты ж у нас известный всем парень. Все жаждут с тобой общения. Так, что терпи, – сказал он, улыбаясь во весь свой большой губастый рот.

– Я и терплю, – усмехнулся Генерал. – Ты откуда и куда? – Генерал теперь сосредоточился на новом собеседнике: обстоятельно расспросил приятеля о последней командировке в соседнюю Киргизию. Туда переехали некоторые его знакомые греки и теперь ему интересно было узнать, как там поживает народ.

Через минут двадцать беседа закончилась, и он поехал домой занятый новыми глобальными и локальными мыслями на темы, которые так или иначе они только что обсуждали с Делиборониди, совершенно забыв про встречу с проклинавшей его женщиной. Какое же было его удивление, когда через месяца два он опять получил письмо. В конверте была лишь фотография годовалой дочери, проколотое иголкой во многих местах. Адрес и его фамилия были написаны наклонным в обратную сторону почерком, специально, чтоб никто не догадался, кто писал. Письмо открыла жена.

– А это как понимать? – спросила она, положив конверт перед ним.

Генерал даже не понял сначала в чем дело. Потом дошло.

– Только фото, и больше ничего? – спросил он.

– Нет, больше ничего, – ответила устало жена, успокаивая раскапризничавшуюся дочь. Наталка тянула ручки к отцу. Он взял ее на руки.

– «Ладно, не переживай. Разберусь», – попытался он успокоить Симу.

– Я не знаю, что и думать. Может ты с кем-то встречаешься? Ведь дома, бывает, тебя и сутками нет, – с дрожью в голосе заговорила жена. – Если так, я терпеть не буду. Заберу ребенка и уеду к своим.

– Успокойся. Прежде всего меня нет потому, что я работаю, а не гуляю. И не надо угроз. Дело яйца выеденного не стоит.