Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

* * *"

"Памятен Ирини тот день – день своего возвращения из роддома: мужа не стала ждать, пришла домой пораньше – соскучилась за детьми. И что? Забор не достроен, дочь чуть не утонула из-за его халатности, огород засох. Господи, что за человек! Что ж, надо спасать огород! Еще очень слабая, чтоб идти на главную реку, она пожаловалась соседке о своей проблеме. Тетя Ира, по счастью, в ту ночь поливала свой огород.

– Я полью, за мною сосед – казах, но я тебе отдам воду на час, он не заметит. Буду поливать где-нибудь до двенадцати часов ночи, потом тебе переведу воду. Ирини была несказанно рада. К полуночи она прошла в конец огорода, как раз тетя Ира переводила ей воду. Ирини поправила шлюзик и поправила все перегородки между грядками. Воды было много, шла с большим напором. Огород можно было напоить минут через тридцать пять. Ирини зашла в летнюю кухню, там тоже надо было прибраться. Вышла минут через двадцать, уже все почти должно было бы политься. Ан нет! Как было перед уходом, так и осталось. Побежала в конец огорода, а там шлюз открыт, вода бежит к соседу, Тимофею Кесориди. Здорово живешь!

Ирини снова перекрыла воду и не стала уходить с места. Через пять минут пришел сосед. Не глядя на нее, начинал открывать ее шлюз, чтоб вода пошла к нему. Ирини подскочила и тяпкой принялась подбирать глину со дна арыка перекрыть снова себе воду. Тимофей зло пыхтит и силится что-то сделать своей тяпкой. Ирини посмотрела на него в упор:

– Не стыдно тебе, я только с роддома, слабая здесь стою и воюю с тобой и за что, за воду, которую дала мне на полчаса моя русская соседка. Ты, хоть и грек, ни в жизни не дал бы, потому как жадный и все под себя гребешь!

– А что мне о тебе, что ли, заботится? Пусть о тебе твой муж заботиться и пошла ты на три буквы, – отрезал Тимофей, злобно сплевывая.

Ирини не растерялась. Она вообще умела молниеносно реагировать на хамство.

– На чей, на твой, что ли, который под микроскопом можно только рассмотреть?

Наступила пауза, которую опять прервала Ирини, не дождавшись ответной реакции соседа: видно уж очень она задела его за живое.

– И, если ты сейчас же не уйдешь отсюда подобру – поздорову, получишь от меня тяпкой. Ни на что не посмотрю, оставлю тебя калекой. Потом, что будет – меня не интересует, а ты свое получишь. Лучше уходи. Польешь свой огород после меня.

Тимофей струхнул. Знал, что она хозяйка своего слова. Да и муж у нее, хоть и покладистый, а роста большого, жилистый и крепкий, не то, что он: с ростом ему не повезло. Чертыхаясь и матерясь, он, не оглядываясь, направился к своему дому.

«Вот гад, – думала Ирини, – знает, что только родила, что огород засох, хоть бы капли сострадания. Грек называется. Русские и то порядочнее.

Огород все-таки был спасен. Через неделю ожило почти все, что было посажено.