Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Рассказывали, что Юрка, Челокиди Яшка, Попандопуло Лаврентий возили хлеб на большие расстояния и по пути нашли небольшой котлованчик, расширили и углубили его, с тем, чтоб ссыпать туда небольшими порциями пшеницу: за несколько рейсов там набиралось немало пудов. Потом продавали ворованное зерно за сходную цену. Особенно показал себя Юрка: однажды, таким же макаром, они целый день сыпали зерно, а, когда пришли ночью забрать его, то увидели пустую яму. Кто-то из них опередил остальных. Постольку их было трое, то доказать друг другу не могли. Но знали, гнилым среди них был один. Ну, а в общем – жировали ребята. Савва им не завидовал. Воровать он зарекся. Голубой его мечтой теперь было перво-наперво переехать в теплый край, чтоб там можно было работать и зимой. Даже на стройке.

Ну и, возможно, сможет выучиться водить машины, хотя Савва не был уверен, что бывшему зэку позволят водить машину. Но, как говорят, надежда умирает последней. А пока приходилось делать всякую работу, какая попадется: не очень-то хотели работника с тюремным прошлым. Это очень задевало Саввино самолюбие. Один раз в жизни от безысходности он хотел стянуть немного пшеницы и теперь он навеки – вор. Скорее, скорее отсюда, подальше, чтоб никто его на новом месте не знал. Жена как будто понимала, как ему тяжело здесь жить с этим клеймом. И Савва надеялся, что именно этот аргумент поможет убедить ее переехать в Джамбул.

Ирини была уже беременна вторым ребенком, когда произошла безобразная сцена: пьяный Савва ударил ее, а потом еще и кинулся на нее с ножом, порезал ногу. Все это происходило в присутствии его братьев. Они, собственно, и спровоцировали этот скандал. У Ирины был сильный токсикоз, плохо себя чувствовала. Она уже легла спать вечером, как вдруг братья завалились в гости. Сели за стол, Ирини встала, что было в доме подала. А было – варенная картошка в мундирах, сало, лук и остатки супа. Подавала она без счастливой улыбки: ее поташнивало, она говорила ему об этом перед тем, как лечь. Савва ей помогал – нарезал хлеб, поставил стаканы, бутылку братья сами принесли, хотя знали, что Савва не любил горькую, он сразу пьянел и слабел, потому что кроме тошноты от спиртного он ничего не чувствовал. А братья в этом смысле были очень даже крепки и старшему брату, Савве, было не престижно от них отставать. Ирини снова прилегла. Тут братья в пьяном виде захотели, чтоб им еще что-то подали. Ирини еле поднялась, подошла к столу.

Тут младший, Федька, заломив крутые брови, пьяно съязвил:

– Я вижу, Савва, твоя жена не хочет нас видеть здесь, смотри, какой у нее недовольный вид. И вообще, сестра наша жалуется, что жена твоя плохо с ней обращается. Сестра, кстати, спала за ширмой, она болела ангиной.

Савва повел своими пьяными глазами, но промолчал.