Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Мало того, в бесконечных внутритюремных диспутах друг с другом они доказывали, что Сталин был в полном неведении о преступных деяниях своих советников и сподвижников. Вот когда расстреляли Берию, тогда заключенные искренне радовались. Недоверчиво отнеслись к назначению Маленкова Георгия Максимилиановича Председателем Совета Министров Советского Союза. Говорили: мелковат для этой должности. Вот если б другого Георгия поставили вместо Сталина, то есть бывшего командующего фронтами – Георгия Константиновича Жукова, тогда другое дело. И как они могли обо всем этом знать? Обсуждали, кстати, очень активно, высказанную Маленковым в своей речи утверждение, что Сталин сумел решить национальный вопрос и обеспечил ликвидацию вековой национальной розни. Ну ведь явно врал товарищ Маленков! По крайней мере, турки, греки и другие национальные меньшинства ощущали между собой пусть и в малой степени эту рознь, но что было зримо и, что постоянно ощущали к себе все национальные меньшинства, так это скрытое пренебрежение и неуважение со стороны русских. Что и говорить: нацмены были людьми второго сорта. И если, бывало, братья славяне хорошо относились к ним, то только из чувства снисхождения. А какому уважающему себя человеку понравится такое отношение? Или такое мнение у всего сосланного народа сложилось от уязвленного самолюбия?

Ну а то, что, благодаря товарищу Сталину, была одержана победа над гитлеровской Германией и, что благодаря его неустанным трудам, по разработанным им мудрым планам, коммунистическая партия превратила раннее отсталую страну в индустриально-колхозную державу, с этим многие были согласны. Хотя полагали, что вот, если 6 товарищ Ленин жил, все было бы гораздо лучше: не случилось бы совсем войны и не было бы столько тюрем. Это утверждение многим была особо по душе. Савва же считал, что Ленин и Сталин были причиной всего того безобразия, что происходило с страной, но, конечно, свои крамольные мысли он держал при себе. Его русский приятель Иван Заварзин считал виновником всех бед России только Ленина и его еврейское окружение.

За воротами Карагандинской тюрьмы январский дикий холод. Телогрейка и худые валенки не греют. В поезд Савва сел, совершенно превратившись в сосульку. В Осакаровке буранило так, что в шаге ничего не было видно. Шел, можно сказать, на ощупь к дому Раконоцы: где жили жена с дочкой он точно не знал. Благо, язык и до Киева доведет. Обогревшись у тещи, он вместе с ней отправился, наконец, к Ирини. Маленькой Наталии он купил две шоколадки. Он смутно представлял, как она выглядит, хотя жена присылала ему снимок годовалой дочки.