Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Кое-как раздевшись, Ирини взобралась на кровать. Боль то нарастала, тогда она кричала, кусая свои руки, чтоб заглушить боль, то полностью исчезала, и она смотрела в потолок, молясь Богу, чтоб больше эта боль не повторилась. Было страшно, хотелось, чтоб кто-нибудь был около нее. Но время тянулось, а никто не появлялся. Вся в поту, почти без сознания, Ирини вдруг почувствовала, что хочет сходить по большому."

"«Ничего себе, – подумала она, – как же я встану, когда мне так больно? – она замерла, надеясь, что боль отступит, но она то отходила, то снова наваливалась еще большей болью. – Что же делать, не в кровать же сходить?» Спустила голые ноги на холодный пол. То сгибаясь в три погибели, то наоборот откидываясь спиной назад, она дошла до печки, где стояли ведра: одно-для пойла поросенку, было чистым и пустым. Она присела на него.

Почувствовав что-то не то, когда чуть напряглась, она заглянула под себя и еле успела ухватить родившегося ребенка за ножку. Потом она переживала, нет ли вывиха в бедре, но все обошлось. Так и застали ее Савва и повитуха – у ведра, испуганную, всю в крови с кричащим ребенком на руках. Савва, как увидел такую картину, схватился за голову и выскочил за дверь. Повитуха, старушка Меропи, только успела вслед крикнуть, чтоб хорошо натопил печь, нагреть воды. Таким образом появилась на свет старшая дочь четы Александриди – Наталия, названная в честь обеих бабушек.

* * *Все-таки на лесопильном заводе платили совсем мало, не было денег даже лишнюю пеленку дочери купить. На пеленки шло старое тряпье, которого тоже было небогато. Савва уволился и пошел работать грузчиком в Шокайское «Заготзерно». И все – равно не хватало. Ирини завела поросенка еще, как только они переехали в Шокай, чтоб хоть к лету было мясо. Потому как поставить на стол кроме хлеба, картошки, фасоли было нечего. Савва стал проносить на себе в рубашке, заправленной в штаны, грамм триста зерна: они с Ирини просто его отваривали и ели, как кутью, чуть-чуть подсахарив. И сахара, как всегда, «кот наплакал». Брат хвалился, что пшеницу тащит с «Заготзерно» мешками.

– И как это тебе удается?

– Уметь надо, – усмехался Чечен многозначительно.

– Ну, научи неуча…, – Савва смотрел на него выжидательно.

– Ну, как тебе сказать… По – разному можно, как, например, договориться с дежурным, за пол литра, конечно, – опять многозначительно поднял брови, – можно пронести полмешка, а он сделает вид, что не заметил.

– Что со всеми дежурными на проходной можно так договориться? – удивился Савва.

– Нет, конечно, – Митька понизил голос и заговорщически мигнул брату, – легче всего договориться с Гаврилычем и Платоном.

Савва понятливо кивнул головой.

Александриди – старший оказался неудачным последователем Митьки – чечена.