Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Ела плохо, хотелось арбузов, а где ж их взять, тем более в январе? Перед Новым Годом, Савва ездил с братом в Караганду купил яблок, слив, орешков. Хоть немного отвела душу. Теперь вот пригласили на греческую свадьбу на Рождество.

Ирини не хотела идти: уж очень давил ребенок внутри, живот был внушительный. Но Савва уговорил, напомнил, может, на свадебном столе будет соленый арбуз.

– Ну ладно, пойду. Я и на соленый согласна! Хорошо, что здесь рядом, а то б не пошла.

– Если что, я тебя приведу назад, не беспокойся, – заботливо пообещал муж.

– Мне кажется, я сегодня рожу, – говорила Ирини надевая широкую салатового цвета сатиновую кофту поверх черной штапельной, собранной на резинке, юбки.

– Ну на кого я похожа? – говорила она расстроенно, глядя в небольшое зеркало в пошарпанной деревянной рамке, висящем на стене.

– Красиво выглядишь, как может выглядеть красивая беременная женщина, – успокаивал Савва.

Ирини бросила на него укоризненный взгляд, как бы говоря: «брось молоть чепуху!» Ей казалось, что он насмехается над ней.

Свадьба была веселой и уже заканчивалась. Савва играл самозабвенно, все танцевали так, что казалось, вот-вот пол проломиться. По крайней мере половицы трещали. Ирини сидела рядом с Марусей Токарской, на лавке у стены и притопывала в такт ногой, разглядывая людей. Народ здесь был, конечно, отменно бедный. Но сегодня они вытащили свои редко надеваемые наряды и выглядели все, как на подбор празднично. Только – только входили в моду «румынки», полуботинки на толстом, сантиметров в шесть, каблучке румынского производства. Маруся была обута именно в такие. После рождения сына она совсем похудела. Легкая и быстрая, она, сидя с ребенком на руках, лихо постукивала железными подковками своих румынок. «Я тоже такие хочу, – позавидовала Ирини. – И танцевать в них удобно. Вот рожу, скоплю денег, куплю себе». Ребенок, внутри нее, вел себя беспокойно, как будто он тоже хотел потанцевать вместе с гуляющим здесь народом. Так поддавал под ребра, что Ирини несколько раз зажмуривалась от боли. Потом не выдержала, подошла к мужу.

– Савва, кажется, в самом деле, пришло мне время рожать.

– Что больно? – испуганно спросил тот.

– Да, болит внизу и везде.

Савва отложил гармошку. Все гости сразу застонали:

– Где музыка?

– Почему нет музыки?

– Гармонист, ты что это перестал играть? Народ только разошелся…

Кто-то схватил гармонь, стал совать ему в руки опять. Подошел Чечен. Савва сказал ему в чем дело и передал гармошку. Брат заиграл, а Ирини с Саввой ушли. Пока прошли по морозной улице к своей времянке, Ирина несколько раз приседала от боли так, что Савва хотел понести ее на руках. Но все-таки дошли.

Савва сразу побежал за повитухой: больницы на маленькой Шокайской станции, само – собой, не было.