Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Слезы и плачь усилились. И это была вовсе не игра. Она это четко осознавала. Просто ей остро стало жаль себя, за все ее никчемные усилия, за, возможно, неудачу и сегодня, за все эти годы безответной любви. Но, как она и предполагала, он не устоял. Все-таки все случилось именно так, как она того желала. Большего ей и не надо было.

Утром счастливо улыбаясь и разглядывая в предрассветном свете спящее лицо «почти своего мужа», она с тревогой думала о том, как сделать, чтоб он скорее повел ее под венец, стал бы настоящим, только ей принадлежащим, мужем.

Благодарила Бога за подмоченный валенок. Как здорово вчера все произошло! Было раннее утро, соседские петухи вовсю перекликались. «Может, встать и уехать пораньше? Ну, нет. А вдруг он и не поверит, что произошло между ними. Полежу. Что будет, то и будет. Только бы Слон задержался, желательно, до вечера».

* * *Весна была в разгаре. Подошли и майские праздники. Два дня пролетели, как один. Ребята облетели все свои любимые места, повстречались со всеми ребятами. Напоследок, задержались в доме Генерала. Роконоца сновала со своими делами, гремела то ведрами, то кастрюлями, раздавая команду то Харику, то Ирини. Генерала почти не беспокоила, потому как понимала, как ребятам хочется пообщаться. В небольшой комнате с печкой, в которой стояли две железные кровати, кухонный шкаф и стол с грубо сколоченными табуретками вокруг, было душно, от всех испарений, идущих от печки с кипящими кастрюлями и от дыхания всех собравшихся. На кровати присели Ирини с неразлучной Ксенексолцей, тут же сидела и Эльпида; на другой кровати – Харик со своим другом, высоченным и худым Феофаном Поповиди. Тот, как всегда, рассказывал о своей жизни, благо слушателей было немало. Не так давно он вернулся из рискованного путешествия на Кавказ. Ребята застали его, рассказывающим о своих приключениях в начале высылки в сорок седьмом.

– Отец работал в Мацестинской Долине, плотничал в совхозе, – рассказывал он, – потом совсем разболелся: что-то с сердцем. Говорят, осложнение после воспаления легких. Я потому и поехал, что он попал в госпиталь. Короче, пока он там лежал, я пошел работать на Пслух, за перевалом коров пас. Высоко в горах никто паспорт не спрашивает, так что работа как раз для меня.

Феофан сделал паузу, затем вдохновенно продолжил:

– Эх ребята! – он мотнул головой и обвел всех восторженными глазами, – какая там красота! А воздух! Просто ходишь пьяным – такой он чистый и вкусный.

За столом сидели Генерал и трое всем известных дружка. Обжигаясь, они навалились на горячие пирожки. При этих словах, они перестали жевать.

– Ой, дух захватило! – сказал Балуевский, хочу на Кавказ. Спасу нет!

– Ребята, когда поедем туда, а?

– А ты там был? – ехидно спросил Генерал.