Красиво разводятся только мосты

— Ну значит, этот дорогой аппарат я сейчас нечаянно уроню. Упс! — занёс он руку с телефоном Антона над перилами. — Сколько там под нами? Метров пять-семь? И камни. Думаю, ему хватит.

— Я год на него копил, — Антон только что не захныкал.

— Ну так скажи своей подружке, пусть не делает глупостей.

— Наташа, отдай. Пожалуйста, — взмолился тот.

Девчонка презрительно скривилась, недовольно протянула смартфон.

— Включай, — кивнул Демьян, засовывая телефон Антона в карман…

— И снимки с её телефона тоже почистил, — сказала Аврора Ирке, отставив на столик кружку.

Она подозревала: что-то удалил, что-то перекинул себе, но спрашивать не стала.

— Ничего себе, — выдохнула та. — Детки обиделись?

— Ещё как. Назвали его гопником, как-то там ещё, слюной брызгали долго, пытались угрожать, но всё мимо, телефоны им Демьян до конца поездки так и не отдал. Девчонка возмущалась: мы хотели снимать костёр! Он им протянул свой телефон: «На, снимай. Я потом тебе скину».

— И что, они послушались?

— Особо выбора у них не было. Я, конечно, вполголоса заступалась. Говорила, да отдай, мне всё равно, пусть выкладывают что хотят, им это славу не принесёт, а мне уже хуже не сделает. Но он остался непреклонен. Сбросил всё, что они наснимали, как и обещал, пока ехали обратно. А их телефоны вернул только на Волочаевской.

— Охренеть, — присвистнула Ирка. — Вот это я понимаю, мужик, — отхлебнула кофе. — Сказал — сделал. Ну а тебе-то он как?

Глава 38

— Не спрашивай, — выдохнула Аврора, сползла вниз в кресле, придерживая на коленях ноутбук. — Не знаю. Сильно. Как обезбол.

— В смысле как наркотик?

— Типа того. Знаешь, как действуют леденцы с фентанилом? Такие сосательные на палочках? Их выдают американским солдатам, нам в универе рассказывали. Сидишь в окопе, сосёшь леденец, а фентанил словно отодвигает тебя от твоего сознания. Не больно, не страшно. Словно всё, что происходит с твоим телом, происходит не с тобой. Вот у меня примерно так же. Словно всё это было не со мной.

— А теперь?

— А теперь я трезвею, и мне хреново.

Сейчас, когда Демьян больше не рядом, когда всё так же быстро закончилось, как и началось, в её тёмной комнате, словно погасла единственная свеча. Из сумрака тянули бледные руки пустота и отчаяние. Безнадёга. Тоска. Одиночество. Одолевали беспросветные, гнетущие, мучительные мысли.

А ещё вчера не только на берегу Амура, у Авроры в душе горел шаманский костёр.

Яркий. Горячий. Обнадёживающий…

Трещали дрова. К тёмному небу взлетали снопы искр. Голос бубна звучал низко, чисто и завораживающе. Бренчали монисты на одежде у шаманки.

— Бум!.. Бум!.. Бум!.. — Шла вокруг костра женщина-шаман, призывая души предков.

— Бум! Бум-бум-бум-бум-бум! — Звук бубна то ускорялся, то замирал."

"По земле метались тени.