Красиво разводятся только мосты

После сытного обеда с ухой, пловом и салатом она откровенно клевала носом, пытаясь слушать, что рассказывал о своём проекте хозяин купола.

Чай с тортом на десерт Демьян принёс ей в комнату.

— Боже, спасибо! — растянулась Аврора на кровати, скинув с себя одежду. Прильнув к белоснежным простыням, закрыла глаза.

Демьян укрыл её одеялом. До шаманского костра, что обещали с наступлением темноты, оставалось часа четыре — можно выспаться. И не только.

И Аврора спала, а Демьян, отключив звук, бесцельно переключал каналы телевизора.

Он думал о том, что совсем ей не подходит. Что обычно избегает таких женщин, мягких, нежных, интеллигентных. Хрупких. Что у них нет ничего общего.

А потом она обняла его горячей рукой, и он подумал совсем о другом.

И сделал то, о чём даже не думал и до этого момента от себя не ожидал.

Всё было как прошлый раз: горячие объятия, жадные поцелуи, дрожь тел.

Демьян открыл презерватив, секунду помедлил, откусил кусочек латекса на самой верхушке, сплюнул, и лишь потом раскатал.

Всё как прошлый раз, за исключением нескольких миллионов сперматозоидов, одному из которых, возможно, повезёт. И он станет сыном Авроры Романовской. Или дочкой. Славной девочкой с её васильковыми глазами.

Его девочкой. Или его сыном.

Она хотела ребёнка. А Демьян хотел, чтобы этот ребёнок был его и ничей больше.

Полюбить — так королеву, проиграть — так миллион.

Глава 37

— Ну ты как там? — спросила Ирка.

Аврора подпёрла ногой сползающий с колен ноутбук. Она сидела на берегу. Большое удобное туристическое кресло с подлокотниками и столиком отец взял на рыбалку специально для неё. В одной руке — чашка с чаем, в другой — прижатый к уху телефон.

Утреннее солнце пригревало спину. Птичий клин безмятежно парил в утреннем небе. Пахло весной, молодыми клейкими листьями, дымом от костров — на дачах жгли старую листву, мокрой собачьей шерстью — рядом крутилась чья-то лохматая собака.

— Ещё под анестезией, — ответила Аврора.

— В каком смысле? — зевнула Ирка.

— В самом прямом. Мы вчера ездили на петроглифы.

— Так Кораблёв всё же поехал?! — что-то заскрипело, словно Ирка резко села, видимо, кровать.

Девять утра, конечно, не лучшее время для звонка в воскресный день, но Аврора и так ждала почти три часа, встречая на реке холодный рассвет, щурясь от бликов солнца на бугрящейся волнами чёрной воде, чтобы наконец набрать номер подруги.

— Даже поменял билет на сегодня, — она машинально посмотрела на часы, физически ощущая, что Демьян ещё здесь, в городе, рядом, но в два часа дня у него самолёт — и город опустеет.

Как пустели её сердце и душа, медленно погружаясь в беспросветный мрак.

Вчера они попрощались. Расстались. Совсем. Так решила Аврора: ни к чему это — продолжать.