Красиво разводятся только мосты

И удивился бы ещё больше, когда Аврора с порога обняла его за шею, но не успел — ответил на её поцелуй, жадный, долгожданный, неожиданный.

Холодная, пропахшая жареным мясом и каким-то жутким освежителем, видимо, в такси, она целовала его в губы, а вызывала голодные боли в паху. Но уже не страдания неудовлетворённой плоти, его штаны оглашали манифест, оповещающий о важных событиях, намеченных на сейчас.

Аврора торопливо стягивала куртку, выворачивая рукава. Демьян расстёгивал брюки. Они медленно двигались к спальне, оставляя на полу вещи. И почти дошли, когда вдруг прозвучало:

— Алло! Демьян, ты здесь?

Они замерли как два преступника.

«Твою мать, телефон!» — скривился Демьян. Громкая связь. Жена.

— Ты там с кем?

— Э-э-э… Мы вроде закончили, или ты ещё что-то хотела? — спросил он отвратительно фальшивым голосом, открывая Авроре дверь в спальню.

— Я слышала женский голос.

Враньё. Ни черта она не слышала — Аврора не проронила ни звука, разве что на ухо ему прошептала: «Намекаю», и он понял намёк.

— Ну, что бы тебе ни показалось, — поднял Демьян со стола телефон, про который совершенно забыл, увидев в дверях женщину, которой грезил, — тебя это в принципе не касается.

— Ой, Кораблёв, прекрати, — засмеялась Полина. — Тебе не идёт этот недовольный тон, словно я тебе помешала. Ладно, трахай, кого ты там собрался трахать, я перезвоню.

Она отключилась. Аврора в спальне стояла в одном белье, Демьян стоял с телефоном в руках, у него в штанах тоже стоял, тот самый манифест, возвещая о готовности быть обнародованным — манифест в защиту свободной любви.

«Да к чёрту её!» — резюмировал он, имея в виду жену.

Швырнул телефон на диван. Аврора охнула, когда он подхватил её на руки. Кровать мягко прогнулась, когда Демьян положил на неё Аврору.

Их глаза встретились и замерли.

Хотел бы он знать, о чём сейчас думает эта женщина, всматриваясь в темноту его глаз. Но так ли уж это важно: привело её желание тела, желание любви или желание отомстить, если она здесь.

Так ли значимо, что было до: короткий сценарный ход или долгие хитросплетения сюжета, если, затаив дыхание, ждёшь продолжения?

Так ли существенно всё остальное, если движет людьми одно — инстинкт продолжения рода.

— Мне нужно твоё согласие, — сказал Демьян.

— На что-то особенное? — её расширенные от возбуждения, а может, от стыда, страха, сомнения, отчаянной безрассудной решимости зрачки стали ещё шире.

— Закрой глаза и доверься мне.

— Я постараюсь.

Её ресницы дрогнули, веки сомкнулись, она замерла, готовая слушать его голос, подчиняться его рукам, уступать его телу. И он собрался бессовестно этим воспользоваться.

Как же Демьян это любил, когда никто судорожно не стаскивал с него штаны — он мог не спеша снять их сам. Когда задавал темп, в котором ему комфортнее всего.