Красиво разводятся только мосты

Выбор между надеть юбку или брюки, заказать рыбу или мясо, и какие обои поклеить в гостиной — не в счёт.

Но Демьян…

— Господи, как же это глупо!

Она взяла телефон, вспомнив, что не прочитала сообщение, и увидела:

«Бл@ не могу без тебя. Обнять хочу»

Сердце пропустило удар. Замерло, как и Аврора, боясь спугнуть, сдуть, сморгнуть с экрана слова, что стиснули грудь, схватили за горло, прошлись горячей волной по всему телу, застучали в висках.

Обнять хочу… Аврора закрыла глаза. Открыла. Облизала пересохшие губы.

«Да не слушай ты никого, — сказал кто-то внутри её голосом. — Делай то, что важно тебе!»

Во дворе высокий девичий голос неожиданно затянул.

— Жаркий огонь полыхает в камине… Тень, моя тень на холодной стене…

Чистое, прозрачное, богатое обертонами сопрано.

— Жизнь моя связана с вами отныне... Дождик осенний, поплачь обо мне…[2]

В замкнутом колодце двора романс звучал печально и пронзительно.

Аврора подошла к окну. С третьего этажа уличную певицу было не видно, но, как настоящий артист, даже под моросящим дождём она допела до конца:

— Жизнь драгоценна, да выжить не просто…Тень моя, тень на холодной стене… Короток путь от весны до погоста... Дождик осенний, поплачь обо мне…

Аплодисментов не последовало, но как же в своём «замке» на берегу Финского залива Аврора оказывается скучала вот по этому питерскому непоймичему…

Она нажала номер, абоненту которого даже не дала имя.

Он ответил с первого гудка.

— Привет!

— Привет! — выдохнула Аврора. — Так приди и обними."

"— Как же это волшебно звучит: приди и обними, — вздохнул он полной грудью, словно до этого и не дышал вовсе. Все две недели, как они расстались, не дышал. — Уже иду. Говори куда.

Аврора назвала адрес.

— Достоевского? — удивился он. — Я сейчас еду на Рубинштейна, четыре. В Угрюмочную. Это в десяти минутах от тебя... Тут такое дело. Надо друга поддержать.

— В Угрюмочной?

— Для него сейчас место, на двери которого большими буквами написано «УГ» — самое то.

— А что с ним случилось?

— Говорит, жене изменил. Слушай, может, ты с нами? Я как раз писал тебе, когда он позвонил, поэтому как бы…

— Я первая? — засмеялась Аврора.

— Ты со мной.

— Встретишь меня?

— Спрашиваешь! Я за тобой заеду.

Такси остановилось у закрытой подворотни, где Аврора куталась в тонкую курточку, одевшись явно не по погоде.

Демьян вышел из машины.

Аврора узнала бы его в плащ-палатке, в маскировочном халате, в совершенно тёмной комнате по оглушающему стуку сердца, по вспотевшим ладоням, по пересохшим губам, но он был в короткой кожаной куртке, а на тёмной улице горели фонари.

И только его руки. Его запах. Его тепло. Почему это было так знакомо и так похоже на сон?

Он просто обнял, просто ткнулся в шею, вдохнул, тихонько промычал: «М-м-м…Как же я скучал!», а жизнь словно включили.