Красавица

Она и правда не знала, назвали ли ее в честь богини, но, возможно, она могла избрать богиню своей покровительницей сама.

Селину порадовала эта мысль. Идея стать титаном, который рассыпает по небу созвездия.

– Почему вы покинули Париж? – поинтересовался Бастьян, разрушив идиллию, сложившуюся в сознании Селины.

Ее пульс участился от прозвучавшего вопроса, все тело напряглось.

– Я не говорила вам, что прибыла из Парижа.

– Вам не нужно было. – Его усмешка была до отвращения обворожительной, несмотря на угловатость черт его лица. – Вы сказали Одетте. Теперь знают все, даже крысы в канавах.

На этот раз засмеялась Селина. Это вышло легко. Слишком легко.

Рядом стучали игральные кубики из слоновой кости, ударяющиеся о дерево, разносился хор хриплого смеха. Внимание Селины устремилось к столу рулетки. Девушка улыбнулась, снова поймав себя на мысли, что ей здесь вполне комфортно, здесь, среди практикующих магию и затевающих уличные драки. Как заметила Одетта, это место отличалось от всех, какие Селина видела в своей жизни.

Бастьян проследил за ее взглядом.

– Вы играли в рулетку?

Селина не ответила.

– Вам стоит попробовать, – продолжал он.

– Вы поощряете мое стремление к азартным играм?

– А что, это ущемляет вашу нежную натуру?

– Не хамите. – Селина прищурилась, посмотрев на него. – Может, я первоклассный игрок, – снова соврала она, как и в прошлый раз с Буном. – Может, вы пожалеете, что избрали такую мане-ру общения, потом, спустя много лет, ну-ка? – спросила она, делая акцент на трех слогах.

Веселая искра мелькнула в его глазах.

– Умная игра слов, однако я вряд ли соглашусь.

– Не любите игру слов?

– Почти так же сильно, как риторические вопросы.

– В одно время игра слов считалась вершиной юмора. – Селина наклонила голову, подражая позе Бастьяна. – И разве вам не интересно, что появилось сначала: курица или яйцо?

– Фактически, – он одарил ее опасной ухмылкой, – разве первым был не петух?

Брови Селины поползли вверх, и челюсть невольно отвисла. В следующую секунду задорный смех сорвался с ее губ, и этот звук застал врасплох всех вокруг во второй раз.

Улыбка Бастьяна стала шире, сверкнули его белые зубы, на миг заставив Селину позабыть обо всем на свете. Они выглядели так идеально, клыки почти что как у волка. Что-то в этой улыбке вызвало у Селины подозрения, будто бы она смотрит на картину, а не на живого человека. Может, произведение Рембрандта, мастера, которому всегда удается уловить мелкие детали, упускаемые всеми остальными, удается представить своих героев в инородном свете.

Своевременное напоминание, что такие люди, как Бастьян, смотрят на мир сквозь розовые очки. Сквозь завесу, сотканную из богатства и вседозволенности.

– Не влюбляйтесь в меня, – выпалила Селина, не подумав.