Красавица

 – Ничего хорошего из этого не выйдет.

Ее слова стали для Бастьяна сюрпризом, она видела это по его лицу.

– А что, вы намереваетесь разбить мне сердце?

– Именно так.

– Принято к сведению. – Бастьян, кажется, наслаждался собой. И имел на это полное право. Селину злило, что на самом-то деле и она сама наслаждается его обществом. Немало недель прошло с тех пор, как она могла посмотреть на мужчину без подозрений, закрадывающихся к ней в голову.

В следующую секунду улыбка Селины исчезла.

Пиппа появилась на верхних ступенях лестницы, а следом за ней и Одетта. Простое платье Пиппы из вуали спереди выглядело мокрым, однако пятна больше походили на воду, чем на вино. Селина отшагнула от Бастьяна, сложив руки за спиной, глядя в пол, точно ее только что уличили во вранье."

"Бастьян уставился на нее с непониманием, на его лице появилось странное разочарование. Всего на секунду, но так, точно холодная рука вины схватила Селину за горло, мешая ей сглатывать. Точно ее подсознание было уверено, что она каким-то образом несправедливо себя повела по отношению к Бастьяну. Но разве такое возможно? Молодой человек вроде него не станет переживать о том, что подумала о нем какая-то девчонка, которую он только что повстречал. Он сам это сказал: он будет последним, кто станет пытаться ее переубедить.

Конечно же, Бастьян тоже сделал шаг назад. Расправил плечи, и его нахмуренные брови скрыли его взгляд, а тень снова упала ему на лицо.

И еще раз грудь Селины кольнуло чувство вины. Она тут же отогнала его прочь. Если Бастьян не считает необходимым объяснять свои поступки, почему должна она? Да и кроме того, негоже ей было наслаждаться его обществом, учитывая его поведение ранее этим вечером.

Они словно два поезда, направленные по курсу столкновения. Для всех будет лучше, если они не станут сближаться.

По крайней мере, таким образом они смогут избежать столкновения вовсе.

Одетта подошла к ним, держа руки в карманах своих брюк, прядь волос выбилась из ее прически и упала на лицо.

– О, ну и приключение же мы пережили. Никогда бы не подумала, что вуаль – такая упрямая ткань. – Она вопросительно изогнула брови: – Что мы пропустили?

Селина приподняла плечо, точно скучала.

– Я лишь пересказала месье Сен-Жермену наши неприятные чувства от первой встречи. – Она вздернула подбородок. – А точнее, от выраженной им неподобающей жестокости.

Бастьян ничего не сказал, поджав губы. Селина чувствовала тяжесть его взгляда, как металл в его глазах становится холоднее с каждой секундой.

– Жестокости? – Взгляд Одетты переместился с Селины на Бастьяна и обратно. – Qu’est-ce que tu as fait?[68] – обвиняюще спросила она, ее милое личико помрачнело, а ладони сложились в кулаки, и кожа на них стала похожа на отполированный белый мрамор.