Красавица

«Почему она не понимает, что нужно держаться от меня подальше? Она что, мечтает умереть?» – сердито подумала Селина, растворяясь в своем гневе.

Стена черной шерстяной ткани выросла перед ней, заслонив весь обзор. Как обычно, Селина уловила запах матери-настоятельницы до того, как увидела лицо пожилой женщины. Селине хотелось мрачно усмехнуться. Теперь она скучала по тем дням, когда считала наставницу урсулинского монастыря своим главным врагом. Когда самые запоминающиеся дни для Селины были те, в которые она выдумывала, как оригинально позлить монахиню.

На секунду Селина задумалась, есть ли еще у нее возможность сбежать от своей судьбы. В какой точно момент она ступила на неверный путь? Увы, теперь уже она ничего не могла с этим поделать. Но, может быть, еще есть шанс остановить череду этих страшных событий, чтобы ничего подобного не произошло больше в будущем.

Мать-настоятельница прочистила горло, молча требуя внимания Селины, деревянные четки болтались при этом у нее на поясе. Селина посмотрела на маленький крест, покачивающийся перед ее носом. Посмотрела на дождь, льющийся сверху.

– Мадемуазель Руссо, – сурово начала мать-настоятельница, – я хочу…

– Зачем вы отправили Анабель шпионить за нами? – спросила Селина без эмоций, вперив взгляд в черную ткань подола юбки матери-настоятельницы перед собой.

Резкий вздох послышался сверху. Селина подняла глаза. Выражение лица матери-настоятельницы было напряженным. И уставшим. Ее одеяние перекошено, и капли дождя стекают с подола с одного бока.

– Вы могли бы запретить нам идти, – продолжила Селина. – Не нужно было использовать Анабель в качестве пешки в своей схеме. Вы отправили ее на смерть. – Ее обвинение прозвучало твердо. Без сострадания.

– Селина! – тихо воскликнула Пиппа.

Глубоко в душе Селина понимала, что обвинять мать-настоятельницу в смерти Анабель неправильно. Однако сердце требовало узнать ответы. Рана на нем разрасталась с каждой минутой, и боль ныла в груди, обжигая легкие. Она должна была положить этому конец. Всему этому.

– Почему? – повторила Селина.

– Я… – Мать-настоятельница колебалась, несвойственные сомнения появились на ее лице. Затем монахиня нахмурилась, посуровев, морщинки вокруг ее поджатых губ стали заметнее. Селина приготовилась выслушивать обвинения в свой адрес.

– Я человек, – просто ответила мать-настоятельница. – И как человек я совершаю ошибки.

Селина покачала головой:

– Это не ответ. Пожалуйста, – она поднялась на ноги, чувствуя, как капли дождя бегут вниз по ее носу, – помогите мне понять. Мне нужно понять почему.

Мать-настоятельница внимательно посмотрела на Селину, ее взгляд метался.