Красавица

Заревев, существо отбросило ее в сторону с нечеловеческой силой; вой, от которого угрожали лопнуть ушные перепонки, наполнил тьму. Голова Селины глухо ударилась об пол, сбивая ее с толку. Она попыталась сфокусировать зрение на темноте над собой. Но все, что она могла различить, было непонятным силуэтом, походившим на мужчину, высокого и мускулистого, с тяжело вздымающейся грудью, с рваными рукавами и подолом плаща.

– Я тебя не боюсь, – охрипло сказала Селина.

Влажный смех зарокотал в груди существа.

– Будешь бояться.

Суматоха поднялась в коридоре снаружи комнаты Селины. Двери распахивались, визг молодых девушек разбавил густую тьму, и их быстрые шаги застучали по каменному полу, а свечи отбросили тени на стены.

Демон выпрыгнул из окна комнаты Селины с удивительной грациозностью.

Голова Селины гудела, и перед глазами все расплывалось, но она потянулась к упавшему коробку спичек. Сумела сесть и зажечь одну, хотя ноги все еще скользили на влажной теплой жидкости, собравшейся у ее ног. Пальцы дрожали, когда спичка вспыхнула, и бумажный запах пороха разнесся по воздуху.

Сердце Селины стучало у нее в висках, а руки и ноги озябли. В тот момент, когда язык пламени от спички отбросил длинную тень, Пиппа ворвалась в келью, тыча кочергой от камина, как оборонительной шпагой. Ее резонирующий от стен крик обратился в несколько криков, разрастаясь, как круги на поверхности воды. Перепуганные, заспанные лица показались в дверном проеме, пожалев о своей любознательности в следующую же секунду.

Распластавшись на полу, под подоконником Селины лежало мужское изуродованное тело. Одна его нога была изогнута в неестественной позе, а рука согнута так, что почти что вырвана из плечевого сустава. Его тонкая бородка разметалась по каменному полу. Красные пузырьки собрались у его губ, и кровь стекала из раны на шее, собираясь в ужасную лужицу.

Над его телом, намазанный на деревянных ставнях, красовался алый символ:

О ту инокая свобода уманных улиц

Слабость охватила Селину, сковывая ей плечи, окутывая руки и ноги. Она была рада ей. Надеялась, что усталость охватит ее целиком.

К ней прикоснулся демон. Оставил на ней свою отметину.

И забрал еще одну жизнь.

Уильям, добрый садовник, который внешне походил на волшебника, этой ночью был убит в келье Селины, в тот самый колдовской час. Он покинул мир, как Анабель, ему разорвали в клочья горло, и кровь лилась из его тела так быстро, как только могло гнать ее сердце. На этот раз убийца оказался не таким привередливым. Вместо того чтобы выкачивать всю кровь из тела Уильяма, он расплескал ее повсюду, как будто убийству предшествовала долгая драка. Или, быть может, демон сначала хотел поиграть со своей жертвой.

Ни то ни другое объяснение не успокаивало.