Красавица

Куча вопросов жгли ей глотку. Слова Майкла, сказанные несколько дней назад, зазвенели в ее памяти, требуя, чтобы она выпытала у Бастьяна подробности и смогла понять печальную историю Призрака полностью.

Она предпочла проигнорировать это стремление. Будет проще подумать над этим всем завтра, чем зацикливаться сейчас.

– Можешь спросить меня, Селина, – сказал Бастьян. – В конце концов, Майкл не рассказал тебе все. – Сарказм пронизывал его слова.

– Конечно, не рассказал. И я уверена, ты не мог не заметить, как сильно он тебя ненавидит.

– Это чувство абсолютно взаимное. – Его усмешка выглядела надменной.

– Могу ли я узнать почему?

– Можешь. Но я могу не ответить. Так как пообещал не лгать.

На миг губы Селины замерли, не зная, продолжать ли разговор или нет.

– Ну ладно, – проворчала она. – Но что бы там ни было, из Арджуна вышел хитрый шпион.

Бастьян хмыкнул.

– А еще отличный адвокат."

"– Ибо все злодеи и негодяи похожи. – Она сделала паузу. – Но если говорить серьезно… что произошло с твоей семьей? – По крайней мере, это она хотела узнать сейчас.

Явная апатия появилась на его прекрасном лице.

– Моя мать умерла через шесть месяцев после смерти моей сестры. После их смерти отец увез меня из Нового Орлеана в Сан-Доминго. Вскоре после этого он заболел, поэтому мы отправились в его дом в Сан-Хуан.

– И… отчего умерла твоя сестра?

– Она погибла из-за несчастного случая, ей было пятнадцать. – Хотя ответы Бастьяна и звучали равнодушно, выражение его лица помрачнело, злость замерцала в глазах на миг, прежде чем скрыться за маской спокойствия. Какая-то история скрывалась за этим ответом. Которая являлась причиной ужасной боли. Но Селине не хотелось вынуждать Бастьяна вспоминать все это. Пока не хотелось. – Отца забрала болезнь достаточно быстро, после этого я и вернулся в Новый Орлеан, – закончил он.

Невидимая рука сдавила Селине сердце. Ее беспокоило, что Бастьян говорит о подобных потерях таких тоном, будто перечисляет обычные факты. Быть может, так он говорил о вещах, которые на самом деле имели для него значение, таким холодным, отстраненным тоном.

– Слышал, многие говорят, что трагедии делают нас теми, кто мы есть, – продолжил Бастьян. – Я не самое худшее, что случалось со мной, и я вовсе не самое худшее из всего, что натворил. Ничего в жизни не бывает таким простым. – Он изучил темную улицу Нового Орлеана внимательным взглядом. Уверенным.

Его слова точно пробудили Селину. Каждый день она отрицала часть себя. Пыталась скрыть самое худшее, что случалось с ней, самое худшее, что она натворила. Всю свою жизнь она отрицала то, кем являлась ее мать, словно в этом скрывался какой-то стыд. И из-за этого она не знала ничего о половине своего прошлого. Не знала половину своей собственной истории.