На краю

Костяком ее стали уссурийские казаки, но много прибыло и авантюристов. К 1913 году стража, преобразованная в Заамурский корпус, насчитывала уже шесть пеших полков и шесть конных. В них входили шестьдесят рот и тридцать шесть сотен, усиленных пулеметами, артиллерией и саперами.

Когда в соседней Корее на реке Ялу появились лесные концессии «клики Безобразова», в которой участвовали августейшие особы из дома Романовых, лесные братья опять пригодились. Концессионеры наняли разбойников для охраны! Генерального штаба подполковник Мадритов, управляющий работами, призвал для установления порядка шайку Линчи. Этот известный головорез был приговорен в Китае к смертной казни и укрылся от властей в Корее. Линчи поступил на службу «переводчиком» за пятьсот рублей в месяц и быстро навел на лесоразработках порядок. Но в 1902 году военный министр запретил офицерам службу в концессии. Мадритов ушел, а его сменил егермейстер Балашов. Недалекий и самоуверенный, он уволил атамана — и спокойная жизнь русских на Ялу кончилась. Обиженный Линчи начал мстить. Пришлось приложить немало усилий, чтобы в конце концов ему отрубили голову в Чифу.

Когда в Маньчжурию пришла война, хунхузы оказались нужны всем. И русские, и японцы охотно нанимали их для разведки и диверсий. Одни атаманы прельстились на йены микадо, другие — на империалы Николая Второго. «Желтые» хунхузы избрали объектом нападения КВЖД. За время русско-японского столкновения было совершено пятьсот двенадцать попыток вывести дорогу из строя. Некоторые из них удались: хунхузы взорвали мост возле станции Гунчжулин, подожгли другой мост на перегоне Маньгосун, уничтожили часть пути возле Хайлара. Но большинство диверсий охранной страже удалось пресечь.

С другой стороны, «белые» хунхузы вели разведку японских тылов и охраняли русские коммуникации, служили проводниками в рейдах нашей конницы. Однако поражение в войне обрушило престиж Российской империи, превратило ее в глазах местного населения в «бумажного тигра». После ухода русских из Порта-Артура и потери части КВЖД бандитизм в Маньчжурии достиг невообразимых размеров. И если в полосе отчуждения еще сохранялся относительный порядок, то за ее пределами хунхузы делали что хотели. Население вынуждено было их кормить, снабжать лошадьми, поставлять информацию. Попытки выдать краснобородых властям карались смертью. В результате мирные крестьяне предпочитали вступать с бандитами в побратимские отношения — кады.

Самые удачливые атаманы хунхузов попадали в поле зрения вождей тайных обществ (хуэйданов). Особенно активно действовали триады. Вожаков приглашали на юг и посвящали в члены хуэйданов. Там новички проходили курс особых наук.