На краю

— Ну, шанго[67]! Уже кое-что… Трудно играть роль крупного мошенника без крупных сумм.

Собеседники посмеялись и начали обсуждать детали операции.

Выяснилось, что Хуварак на Миллионке человек не новый. Несколько раз он селился в туземных номерах и обделывал разные делишки. Агент играл роль тертого малого, постепенно превращающегося в торговца серьезного калибра. И вот он приехал уже как «соляной купец», с карманами, набитыми деньгами. За крупной добычей. В соответствии с возросшим статусом купец прописался в меблированных комнатах «Ницца» на Алеутской. Питерцы уже знали от здешних сыщиков, что это уголовный притон, в котором честным постояльцам не место.

Как и полагалось, при янь шане состоял телохранитель, толстый и плечистый парень с угрюмым лицом. Это оказался младший из трех братьев, Хад. Командированные поговорили с ним и убедились, что парень тоже способный и только прикидывается увальнем. Похоже, люди у поручика Насникова были что надо…

Хуварак уже закинул сеть, поговорив с полудюжиной миллионских комиссионеров. Он интересовался золотом и мехами. Ему покамест предложили мешок опиума-сырца и три шкурки соболя без пломб. Насчет старательского золота сказали, что нужно два-три дня обождать. Есть-де шлиховый песок из верховьев Суйфуна, однако он застрял на станции Раздольная. Все это внушало определенные надежды. Слухи о прибывшем янь шаня должны постепенно разойтись по Миллионке и достичь резидента. Он даст новичку время, чтобы тот накупил запрещенных товаров, а потом нагрянет с обыском. Под видом китайской полиции. Тут-то все и случится.

Операция шла полным ходом. Лыков раскрыл личный аккредитив в отделении Русско-Азиатского банка и вручил Хувараку под расписку две тысячи рублей империалами. А в меблирашках появились два новых жильца, по виду шулера. Один ходил в тужурке Корпуса охранной стражи КВЖД с желтыми галунами и в папахе с кокардой, на которой красовался дракон. Как и полагалось, папаха была надета кокардой назад…[68] Вахмистра изображал загримированный Азвестопуло. Он предлагал посетителям буфета перекинуться в банчок и приглашал простофиль в номер. Там их встречал второй, в партикулярном сюртуке с университетским знаком. Это был заведующий наружным наблюдением ЖПУ Уссурийской дороги штабс-ротмистр Цезарь-Остроменский. Природа наградила его помятым лицом армейского ремонтера[69], как нельзя лучше подходящим к назначенной роли. Уже в первый день парочка обыграла на двести рублей хабаровского рыботорговца. Вечером к ним пришел кандидат в околоточные[70] из Третьего участка и потребовал десятку «за прописку». Ему дали красненькую, налили водки и получили благословение делать что угодно…

Затем поступили от Мартынова обещанные списки китайских перекупщиков.