На краю

Уже за полночь питерцы познакомились с кандидатом в подсадные утки. Рослый и мордастый, Хуварак выслушал приказание спокойно. Видимо, они с братом все обговорили заранее. Он сразу заявил, что нужно не менее пяти тысяч русских денег, и лучше золотом. В доказательство извлек из карманов и выложил на стол пачки странных засаленных бумажек:

— Вот! Тоже деньги, но с ними много не наторгуешь. Лучше золота еще ничего люди не придумали.

Питерцы с любопытством разглядывали туземные «деньги». Клочки бумажек, на них кисточкой нарисованы непонятные символы…

— Это банкноты шансийских банкирских домов, — разгадал загадку Насников. — Такие квазиденьги в большом ходу в Маньчжурии, да и в целом в Китае. Шансийцы пользуются безукоризненной деловой репутацией. Их задрипанные бумажки котируются и принимаются всюду. Ссуды, вклады, денежные переводы, оплата покупок — все проводится через них.

— А золото все же лучше, — вздохнул агент. — Вот, смотрите: хунхузская пятерка. Ничем не отличается от вашей официальной монеты, кроме одного: она не стоит на ребре.

Он поставил монету на гурт, и та покатилась по столу. Алексей Николаевич вынул из кармана свою пятерку, которая спокойно встала на ребро.

— Хунхузы открыли в харбинском квартале Фудзядянь мастерскую по выделке из краденого золота русских пятирублевиков, — разъяснил Хуварак. — Отличные, скажу вам, монеты. Лигатура, вес — все по норме. Банки принимают их без ограничений. Всем хороши, только обжимный пресс подкачал, и гурт выходил неровный. Ваше правительство три года назад сумело через своих сыщиков выяснить, где именно в Харбине прячется мастерская. И разгромила ее руками полиции китайской. С тех пор подделки прекратились, но ранее фабрикованные монеты остались в ходу.

Он порылся в кармане и выложил другую монету:

— Или вот такие есть желтые кружки. Очень ценная вещь: двадцать йен прежней чеканки, до тысяча восемьсот девяносто седьмого года. Сейчас она обращается по двойному курсу. В самой Японии золота в обращении считай что нету, только банкноты. И на такой кружок можно жить в столице три дня. Я знаю, на себе испытал.

— Вы были в Токио? — не сдержал удивления Азвестопуло."

"— И в Токио, и в Сеуле, и в Иркутске. Собираюсь поглядеть на Петербург. Так что насчет наличности, господа сыщики?

Алексей Николаевич обстоятельно расспросил подсадного и решил:

— Пять тысяч не дам, а две вручу. Только в банк придется сходить, не держу же я такие деньги в номере. Но будет условие. Средства эти мои личные, прошу купить на них в первую очередь соболиных шкур. С пломбами! Увезу их домой, когда все закончится.

— Даете под отчет? — деловито осведомился монгол.

— Под ваше слово.

— Две тысячи? В звонкой монете?

— Да, утром они будут у вас. Звените для пользы дела.