На краю

— Так-так… Знаешь их?

— Угу. В китайской полиции имеются свои сыщики. Ни Порнек, ни Блук, ни сам Лединг для них не начальство. Подчиняются они только…

— Юйхундэ? — спросил коллежский регистратор. — Он ведь на самом деле руководит китайской полицией?

— Кабы так, — вздохнул Быдлов. — Там другой человек есть, настоящий, а не подставной. Имя ему Тунитай.

— Впервые слышу, — удивился Сергей Исаевич, и вполне искренне. — Что еще за бес, откудова взялся? Чем он официально занимается? Говори!

— Погодите, дайте с мыслями собраться, — взмолился арестованный. — Голова в ставку идет, моя голова!

Он немного отдышался и продолжил:

— Те сыщики преданы Тунитаю как псы. Разорвут в клочья любого по его команде. И народ отборный — все владеют секретными приемами китайской борьбы, голыми руками вооруженного одолеют. К ним и подойти-то боязно.

— Откуда взялся твой… как его? Кем значится в адресном столе? — опять насел Мартынов.

— Тунитай уже год как во Владивостоке. И он самый страшный тут человек, хлеще всех хунхузов, вместе взятых. Почему — не спрашивайте. Так вот, его сыщики у меня в заведении встречались с Чумой. У них и узнавайте, где эту дрянь найти. А мое дело сторона: налил им пива и уйди.

— Только с Чумой? — усомнился Алексей Николаевич. — А не со всей бандой? Ребята ведь все у тебя столовались. Разве не так?

Быдлов стал наконец признаваться:

— Сразу-то я не понял, что за люди. Потом дошло. Большой Пантелей — фигура известная, его всякий знает. Он заходил несколько раз. Были с ним какие-то глоты, и не двое, как вы спрашивали, а трое. Все мне незнакомые, я на них и не смотрел — чего шушеру разглядывать? Вот. А теперь за ними висельное дело, и меня обрат на каторгу утянут! Или китайцы казнят. Дайте мне защиту, тогда я подпишу полное признание.

— А много ли ты знаешь, чтобы нам с тобой договариваться? — нахмурился статский советник. — Где квартирует Большой Пантелей, навряд ли он тебе доложил… Подручных его ты не разглядывал. Ну? Что у тебя в рукаве? Клади на стол.

— Один козырь есть, ваше высокородие. Обещайте только китаезам не говорить, Христом Богом молю, и сдам я все, что знаю.

Лыков покосился на Мартынова, тот кивнул. Ясное дело, после такого признания Быдлов станет настоящим осведом[41], а не липовым, каким был до сих пор. Выдать авторитетного фартового — за такое везде зарежут. Начальнику отделения было выгодно, чтобы пивоторговец оказался у него в руках.

— Мы с Мартыновым согласны, — веско сказал статский советник. — Я скоро уеду, а дальше Сергея Исаича не пойдет. Китайцам сдавать тебя не станем. Выкладывай свой козырь.

— В Матросской слободке он прячется. И люди его там же. По разным квартирам, но место сборное у них есть. Называется среди обывателей «Шуры-муры».