На краю

Эта гадина не только на стреме умеет стоять…

— Итак, подытожим, — деловито заговорил полицмейстер. — В банде Погибельцева, предположительно, три человека. Один имеет особую примету. Второго при его росте тоже издалека видать! Но нас больше всего интересует третий, ничем особенно не выделяющийся. Вот его я хочу взять в первую очередь. Ну? Наши действия? Идем пить пиво к Быдлову? Мальцевская, дом десять — правильно помню?

— Так точно, ваше высокоблагородие, — подобострастно подтвердил коллежский регистратор. — Ведь он у меня на связи состоит, сукин сын. Трешницу в месяц я на него трачу. И вот что получаю взамен. Эх, Быдлов, Быдлов… Не зря у тебя такая фамилия. Ну, держись!

Глава 5

Бандиты и пристанодержатели

Не откладывая в долгий ящик, полицейские отправились на Мальцевскую. Она являлась границей между Офицерской и Экипажной слободками. Улица спускалась с сопки Буссе и упиралась в берег бухты; в этом месте располагался один из трех главных городских рынков. Формально Мальцевскую относили к Офицерской слободе, поскольку одноименный овраг был справа от нее. Но местные считали иначе. Аборигены Экипажной ходили туда пить пиво и буянить.

В арестную команду опять включили шесть сыскных. Однако на этот раз их подкрепили восемь городовых Второго участка во главе с помощником пристава штабс-капитаном Кариным. Видимо, штурмовать русский притон было много опаснее, чем китайский.

Мартынов, уязвленный, что питерцы объехали его на вороных по всем статьям, повел дело жестко и умело. Пивную незаметно оцепили, воспользовавшись сумерками. В праздничный день пивным полагалось закрываться в восемь вечера. Было уже начало девятого, но никто не собирался расходиться; внутри полным ходом шла гулянка. Нестройный хор пьяных голосов пел:

Когда я был свободный мальчик,

Не знал я горя и нужды.

Родные все меня любили,

Пока не сбился я с пути…

Люди Карина спрятались в подворотне, а сыскари ворвались внутрь сразу через обе двери. Лыков побежал в дальнюю половину, которую арестант Губин выдал как главный притон. Там сидело семеро. При виде полиции они вскочили и выхватили кто нож, кто револьвер. Началась свалка, один успел выстрелить, но его тут же повалили и начали метелить ногами. Алексей Николаевич выбрал самого дюжего и попытался его скрутить. Тот сопротивлялся отчаянно. Оба упали на пол, и бандит оказался сверху. Он все старался залезть себе в карман, а сыщик не давал. Длинное пальто мешало питерцу, сковывало движения. Барахтаться бы им так еще долго, но подоспел Азвестопуло и ударом в ухо сбил противника с шефа. Тот поднялся, помятый и изгвазданный, осмотрелся и присвистнул.

В зале царил полный разгром. Городовые, разгоряченные схваткой, вязали пленных, осыпая их зуботычинами.