На краю

— Да? А вдруг доктора признают невменяемым? Посадят в лечебницу, а там, глядишь, и сбежит? Надежнее сейчас удавить. Может, при попытке к бегству?

— У военного суда больных не бывает, там все здоровые, — вмешался Насников. — А брать грех на душу…

Лыков не успел принять решение. Утром, когда он укладывал вещи, без стука ввалился начальник Александровского участка титулярный советник Ляхович. На нем не было лица.

— Что случилось, Фаддей Адамович?

— Ваше высокородие… Алексей Николаич…

— Ну?

— Подследственный Почтарев свел счеты с жизнью.

— Как? Разве у него не отобрали все опасные предметы?

— Он перегрыз себе артерии на руках. Зубами.

Лыков не поверил:

— Что за сказки вы тут рассказываете? Это невозможно!

Ляхович обиделся:

— Это для нас с вами невозможно. А он… Видать, очень хотел умереть.

Статский советник оделся и пошел в участковое управление. Там в камере временного содержания он обнаружил врачебного инспектора Стройновского. Тот сидел на стуле и что-то писал. Стены, пол — все было залито кровью. Чума лежал на кровати с вытаращенными глазами и искаженным лицом.

— Франц Сигизмундович, скажите, как это вышло? Как ему удалось зубами?

— Сам удивляюсь, — отложил перо эскулап. — Никогда подобного не видел. Дело в том, что у нашего организма есть защитные механизмы… Бр-р, в рифму. И если вскрыть вены, то кровь в скором времени течь перестанет. Стенки слипнутся, кровь свернется, ее ток остановится.

— Да, я слышал, что иногда самоубийцы садятся в ванну с водой, чтобы истечь кровью гарантированно. Но ведь в камере ванны нет!

— Нет. И арестант почувствовал, что может потерять сознание раньше времени и умереть не получится. Тогда он перегрыз себе не только вены, но и артерии. Они очень тонкие, стенки эластичные… Но сумел как-то. Причем у нас в запястье все перемешано. Помимо сосудов, есть еще сухожилия… Они жесткие! В них вся сложность, сухожилия отвечают за сгибание-разгибание пальцев, и как их перекусить? Не знаю. Но арестант как-то сумел. Кровь стала хлестать под давлением: видите, все стены забрызганы. А чтобы не было сгустков, он с силой тер себе руки в местах укусов, бил ими об стол, словом, всячески стимулировал кровотечение. Чтобы человек умер, ему надо потерять примерно половину своей крови. Тогда уже необратимо. Почтарев тер себе руки до последнего, покуда не лишился сознания.

— Но как можно зубами перегрызть себе артерии? — все еще сомневался сыщик. — Адская боль, да и зубы не нож…

Стройновский посмотрел на него поверх очков и покачал головой:

— Даже не знаю. Я бы не смог. Попробовал тут, вас ожидаючи, куснуть себя за запястье. Жуть… Скулы сводит.

И повторил слова участкового начальника:

— Значит, очень хотел умереть.