На краю

Ведь у нас народу как, к примеру, в уездном городе среднего размера…

— Например, в Балахне, — вставил Лыков.

— Пусть как в Балахне. Если бы там в год резали по двадцать пять человек, что это было бы за место?

— То был бы ад, — мрачно ответил сыщик.

— Вот и я об этом! — даже обрадовался действительный статский советник. — А тут, на Сахалине, обычное дело. Так и живем. В последнее время число убийств удалось сократить. В среднем до десяти в год. Но и десять тоже много! И что выходит? Вот взять ссыльнопоселенца Федотова. Он изнасиловал и убил девятилетнего ребенка. Негодяя увезли для суда во Владивосток. Целый год идет следствие. Мне пишут, что скоро состоится суд и его повесят. Там, во Владивостоке. Но устрашающее и, если хотите, воспитательное значение наказания сведено к минимуму. Федотова надо было вздернуть тут! На площади, у меня под окнами. И не через год, а через неделю, пока его злодеяние свежо в памяти людей. Казнь в другом месте, да еще год спустя, уже никого не напугает.

Губернатор отхлебнул бенедиктина и продолжил:

— У нас нет своего суда, потому летом прибывает выездная сессия из Владивостока и вершит тут правосудие. Но как вершит? Вы не поверите, Алексей Николаевич: за умышленное убийство дают исправительные арестантские отделения. Как за кражу.

— Не может быть, — вырвалось у сыщика. — За умышленное?

— Святой истинный крест. Ссыльному из крестьян Гиоеву присудили три года арестантских рот. Другому, Асурбаеву, вообще дали полтора года! А он человека зарезал.

— Но почему такие мягкие наказания, Дмитрий Дмитриевич?"

"— Из ложно понимаемого гуманизма, — угрюмо предположил Григорьев. — Добренькие они там, во Владивостоке. Рассуждают так: злодей и без того наказан, отбыл каторгу, теперь ссыльный, тащит груз прежних грехов. А мы ему усугубим участь. Жалко. Давайте смягчим. Но он ведь человека зарезал, умышленно! Как же так? В результате суровые мужики, коренные сахалинцы, распускаются от безнаказанности окончательно. Больше половины преступлений остаются нераскрытыми. Хотя обыватели всегда знают, кто и за что убил. Но молчат, в полицию не сообщают. Боятся. Его выдашь, а он получит полтора года и потом вернется. Или сбежит. Или его сообщники отомстят, причем страшно, с изуверством. Таких случаев десятки, и люди запуганы. Поэтому отыскать вашего маньяка будет непросто. Только кажется: тысяча семьсот тридцать ссыльных на одиннадцать тысяч населения. А попробуй скажи им слово поперек. В прошлом году сожгли избу поселенца Игошина в Оноре, со всем семейством. Дал свидетельские показания на Подлегаева, знаменитого здесь убийцу. И вот страшный итог… Жена, дети — семеро сгоревших заживо. Так что поиски Чумы могут затянуться. Аж до весны, если смотреть правде в глаза.