На краю

Лечебница на десять коек, с аптекой. Канцелярия горного инженера. Почтово-телеграфная контора. Лесничество, казначейство и гарнизонное собрание. Акцизный участок. Интендантский магазин. Две мечети, лютеранская и римско-католическая церкви, моленный дом старообрядцев. Два православных храма и часовня. Представительства товариществ Клейе и наследников Зотова. Сахалинское благочиние. Полицейское участковое управление с пожарной частью, как водится, под каланчой. Народный дом и рядом ночлежка. Казармы местных войск и при них лазарет. Избушка с вывеской «Александровское сельское общество»[91]. Жителей 1084 человека, 252 жилых частных дома и 138 заброшенных. Весь пост — 18 улиц и две площади. Негусто…

Только на парадной Николаевской, рядом с домом губернатора, кипела хоть какая-то жизнь. Выстроились в ряд магазины Бородина, Петровского, Сазонова, братьев Коврижкиных, Марчинечко и Шаркова, весь цвет александровской торговли. Над магазином «Восходящее солнце» Такамуры развевался японский флаг.

Среди вывесок лучших магазинов гости разглядели скромную доску с надписью «Булочная Егора Противного». Не здесь ли прятался маньяк в первую ночь на Сахалине?

На городских окраинах расположились кирпичный, водкоочистительный и пивоваренный заводы. Еще было две бондарных мастерских, где изготовляли бочки для засолки рыбы — вот и вся здешняя промышленность.

Нагулявшись, приезжие отобедали в ресторане «Тихий океан». Кухня там оказалась как в трактире средней руки. Цены на алкоголь были забористые, посетители довольствовались анисовой водкой. Поев, они явились в участок, откуда помощники Лыкова разъехались. Азвестопуло в сопровождении стражника отправился в Рыковское, Насников со смотрителем Шикером начал осмотр подозрительных селений. А Лыков, оставшись один, засел за сохранившиеся архивы.

Вечером за ужином у него состоялся любопытный разговор с губернатором. На вопрос командированного, как чужой человек может так долго прятаться на виду у всех, Григорьев ответил:

— Боятся люди. И для этого есть причины.

— Вокруг каторжные в третьем поколении? Но ведь их все меньше и меньше остается на острове. Приезжают новые люди, для которых законы тюрьмы — пустой звук.

— Исходя из статистики, вы правы. Ссыльных по бумагам немного, да и те вот-вот станут вольными, как только выйдет манифест. Но они сплоченная масса. А приезжие каждый сам за себя. И еще надо учесть сложившуюся судебную практику.

— А что практика? — насторожился чиновник особых поручений.

— Да… Не хотелось говорить… Однако скажу. На острове по-прежнему совершается много тяжких преступлений. В прошлые года по двадцать пять убийств! На такое малое количество жителей.